— Ты уже подавал заявление в Игротехники? — спросил Ястреб.

— Ага, — мрачно ответил Натан. — Кандидаты проходят тесты за несколько месяцев до вступления в Игру. Меня вызвали до того, как вступил в силу билль Либрука Эштона. Я получил очень высокий балл по тесту технических способностей, и по тесту оценки личности оказался чрезвычайно подходящим, поэтому прошёл этап отбора заявок.

Ястреб подошёл к одной из стен, изучая листок, затем второй и третий. Я воспользовалась шансом, вытащила телефон и украдкой проверила сообщения.

Их было два. Первое — официальное известие о смерти отца. Там говорилось, что меня, как его наследницу, уведомят о похоронах в должное время.

Второе сообщение пришло от девушки из соседней комнаты. От мамы ничего. Как же глупо было надеяться. Мама избегала всего неприятного, а что могло быть хуже смерти папы.

Я машинально открыла сообщение соседки, ожидая приглашения перекусить вместе, и потрясённо прочла: “Убирайся отсюда, пока мы не вышвырнули тебя силой”.

Откуда она могла узнать о допросе по гибели Авалона? Но потом я вспомнила парня, который видел, как меня тащил дроид Едзакона. Небось, догадался, что причиной тому взрыв, рассказал всем детям по соседству, и новость моментально разлетелась по блоку и дальше.

Я была не так уж хорошо знакома с детьми моего блока. Все настоящие друзья остались на медицинских курсах, так что соседи вполне естественно решили избавиться от меня. И неважно, виновата я или нет. Они боялись, что даже жить со мной в одном коридоре и здороваться, проходя мимо, опасно, вдруг их тоже потащат на допрос в Едзакон как сообщников.

Я прикусила губу. По возвращению в комнату мне придётся упаковать вещи и съехать. А ещё через пару дней я окажусь безработной.

— Уверен, у тебя большие шансы быть принятым в Игротехники, Натан, — заговорил Ястреб. — Ты очень одарён, если самостоятельно так много понял о созданиях Игры, которых видел только в записи событий.

— Да, но… — Натан замолчал, секунду поколебался, и его лицо приобрело отчаянное выражение “пан либо пропал”. Я поняла, что он собирается объяснить проблему с нашими Игровыми записями и попросить у Ястреба заступничества.

Мои руки непроизвольно сжались. Я ненавидела саму идею умолять кого-то о помощи, и с нашей стороны крайне нахально требовать что-либо от Игрока-основателя, такого как Ястреб, но это была единственная надежда и для Натана, и для меня. Если бы Ястреб просто добавил несколько слов в наши Игровые записи, скажем, что мы были полезны, это изменило бы всё.

Я внимательно слушала, как Натан начал говорить, готовая присоединиться с моей собственной просьбой.

— Когда нас допрашивал Едзакон, — начал Натан, — это…

— Минутку.

Ястреб повернул голову, чтобы посмотреть в сторону, явно отвлечённый чем-то в Игре. Мучительное ожидание длилось три или четыре минуты, прежде чем он снова заговорил.

— Я только что получил сообщение от группы оставшихся в живых жителей Авалона. Они понимают, что я всё время охочусь за террористом, хотят, чтобы виновного поймали как можно быстрее, но также они высказали пожелание, чтобы я посетил место взрыва от их имени.

Его лицо болезненно искривилось.

— Они не должны были отправлять мне это сообщение. Я слишком увлёкся допросами и расследованиями. Стоило помнить, что моя работа, как представителя игроков, не только ловить подрывника, но и помогать пятидесяти миллиардам потрясённых людей, особенно выжившим на Авалоне, справиться со случившимся.

Ястреб помолчал.

— Теперь в первую очередь мне надо отправиться к месту взрыва. Спасибо, что позволили взглянуть на вашу жизнь.

Мы с Натаном обменялись отчаянными взглядами. Возможность попросить Ястреба о помощи испарилась. Натан повернулся к одному из своих набросков на стене. Со своего места я не могла рассмотреть детали, но судя по тоскливому взгляду, это был оборотень, каким себя представлял в Игре Натан.

— Простые вещи, такие, как звонки родителей своим детям раз в неделю из Игры, показали мне, что я знаю о реальности даже меньше, чем думал, — добавил Ястреб. — Так как я не могу остаться и узнать у вас побольше, вы поедете со мной и будете мне помогать. Хотите?