– Да – покаянно киваю я – Прости, если я тебя как-то задел. Мне правда хочется знать. Ты такая прекрасная, такая…желанная! Как ты могла здесь оказаться? Как ты здесь живешь? И вообще – зачем ты живешь?

– А зачем живешь ты, колдун? – усмехается кикимора, и вдруг садится на берег, скрестив поджатые под себя ноги в позе лотоса – присядь. Побудь со мной. Я ТАК долго ни с кем не говорила! Что там, в мире?

– В мире? Люди! – улыбаюсь я, опускаясь на траву напротив кикиморы – Всю планету загадили, леса вырубают, друг друга убивают – все, как обычно. Как всегда. По-моему, с пещерных времен ничего не изменилось. А ты разве знаешь, что делаешь в мире? Разве тебе интересно, что у нас делается?

– Последний человек, которого я попробовала (при слове попробовала я слегка поежился), передал мне все, что он знает. Когда я съела его мозг. Но это было давно. Очень давно. Ко мне приходил старый колдун, он отдал мне жертву. С тех пор ко мне никто не приходил. Люди здесь не любят ходить. А я…правда красивая?

– Очень! – искренне ответил я, и тут же добавил, опять же, сам не знаю почему – Только страшная. Ты убиваешь людей.

– Да. Я убиваю людей. Такова моя суть! Я ведь нечистая сила! – улыбка обнажает клыки – Но я не сразу убиваю. Он еще долго живет. Столько, сколько я захочу. И я его ем. Вначале руки. Потом ноги. А он все живет. И знает, что я его ем. А потом, в самом конце, выедаю мозг. Мозг – это самое вкусное! В нем знания. А что может быть вкуснее знаний? И потом я лежу в безвременьи…годы и годы…и живу жизнью жертвы. Просматриваю его жизнь, смакую ее… Вот так я и живу, колдун! Я и теперь тебе нравлюсь? Я и теперь красивая?

– И теперь – вздыхаю я – Красивая, и несчастная. Я могу как-то тебе помочь? Сделать так, чтобы ты отдохнула? Чтобы начала новый круг?

– Нет – глаза кикиморы на секунду закрылись, и снова засветились в сумраке ночи – Мое время еще не пришло. Я наказана, колдун. Много, очень много лет назад я была девушкой. Невинной девушкой. И меня…меня снасильничал один человек. И я зачала от него. Утягивалась, скрывала живот. Хотела вытравить ребенка…девочку. Но она все равно выжила. И тогда я родила ее вот тут, на этом самом месте. А потом…утопила в реке. Мою доченьку…она была такая красивая! Такая славная… А когда утопила, поняла, что наделала – утопилась сама. И прокляла того человека смертным заклятием. И стала нечистью. Вначале я была русалкой, а когда река отсюда ушла – сделалась кикиморой болотной. И нет для меня лучшей еды, чем плоть человека. И нет мне ни отдыху, ни покою!

– Мне очень жаль… – лепечу я, не зная, что сказать, и тут же оказываюсь на земле, сбитый невероятно сильным, упругим холодным телом. Лицо кикиморы у моего лица, страшные зубы скалятся то ли в улыбке, то ли с оскале ярости.

– Не надо меня жалеть! Я заслужила то, что со мной сталось! Каждый в этом мире заслуживает того, что получает!

Дыхание кикиморы пахнет чем-то сладким, будто я нюхаю расцветшую лилию, но этот запах…он не радует. В нем будто бы нотка тлена…как если бы цветок расцвел на разложившемся покойнике.

– Я бы могла сейчас разорвать твое горло, выпить твою кровь, а потом медленно съесть твой вкусный-превкусный мозг! – красный язычок, раздвоенный на конце, облизал губы кикиморы – И потом долго-долго смотреть картинки твоей жизни! Наверное у тебя бурная жизнь, колдун. У тебя было много женщин? Ты любишь женщин?

Кикимора один слитным движением, как атакующая змея – наклоняется к мне и…целует в губы. Я не чувствую омерзения, не чувствую возбуждения – ощущение такое, как если бы к моим губам приложилась огромная холодная рыбина. Беру себя в руки и отвечаю, глядя в близкие желтые глаза нечисти:

– Ты меня не убьешь. Сама сказала – почему. А женщин я люблю. Сколько у меня их было – я не помню. Не считал. Но ни одна женщина не осталась обиженной, клянусь!

– Не клянись, колдун! – шипит кикимора и ее острые когти прохаживаются по моей груди, я чувствую, насколько они остры – Откуда ты, мужчина, можешь знать, что чувствует женщина? Обиделась она или нет?! Страдает, или нет?! Вам бы только схватить ее, вогнать в нее свой отросток и отвалиться, когда дело сделано! А потом…потом вам уже все равно.

– Кстати, я тебе двух насильников привез – сразу же нахожу благодатный способ сменить тему разговора и направить его в нужное русло, а то все как-то зашло…не туда.

– Насильников? Ну-ка, расскажи! – кикимора таким же неуловимо быстрым движением покидает мое распростертое тело, и я облегченно вздыхаю: она очень тяжелая. Странно тяжелая. На вид – как небольшая худенькая девушка, со всеми соответствующими габаритами, но весит – как взрослый мужик за сто кило весом. Ну что сказать…магия-шмагия!

Я рассказал – вкратце, упомянув, что троих бандитов убил руками одного из них. И что эта банда отметилась серией изнасилований и разбоев. Кикиморе рассказ явно очень понравился. Она облизнула губы, и улыбнулась, чуть прищурив глаза:

– Хорошо! Это очень хорошо! Ты заслуживаешь награды. Что ты хочешь в подарок?

Ну само собой – я уж тут не стал стеснять, назвал все виды трав, которые знал, и которые хотел получить с болота, плюс попросил прядь волос от бывшей русалки. От обычной русалки волосы у меня есть, а вот волосы болотной кикиморы – все покончались.