«А почему бы и нет?» — подумал я. Все равно делать нечего, а научиться чему-нибудь новому всегда интересно. Да и сидеть целый день дома, в чужой квартире, мне совсем не хотелось. Так что это было весьма удачное предложение. В общем я дал свое согласие. Затем созвонился с мамой, ее очень кстати как раз срочно отправляют в командировку. Так что, ближайшие дни я могу быть полностью свободен и спокоен.

Мы с Хвостом проводили Лану пешком до дома и, нырнув в метро, отправились к моему новому месту жительства. Квартира была вся завалена барахлом. Как объяснил Хвост, раньше тут жила одна из его бабушек и она вообще ничего не выкидывала. На полу ковры, на стенах тоже ковры. Много стульев и кресел, заваленных вещами. Комната Хвоста оказалась хоть немного разобрана, а в мою, как он сам признался, он сваливал все барахло из своей комнаты. Кое-как расчистив диван и открыв окна, чтобы выветрить застарелый запах пыли, я лег спать. Ночью мне опять приснился сон. Но не как прежде, когда были видения.

Я видел маленькую девочку. Даже не так — я был маленькой девочкой. И на меня кричали пьяные родители. Меня била мама, и выгоняла, даже в мороз, в тонкой куртке в магазин, где знакомые продавцы продавали мне водку и сигареты для родителей. Я плакала, но все равно очень любила свою маму, и не понимала, почему на меня все время кричат, и за что меня бьют. Во сне девочка росла и жила. Я ощущал все ее чувства. Боль, радость, грусть. Я подросла и превратилась в подростка. Я стала часто убегать из дома. Готова была спать в подъезде, или в подвале, лишь бы не оказаться в квартире с пьяными родителями.

Я стояла на похоронах отца рядом с заплаканной мамой. Я была рада, что отец умер. Он сам часто поколачивал мою мать, да и мне доставалось под горячую руку, и мы иногда плакали вместе с ней, вдвоем. В эти минуты мне было хорошо, в эти минуты мне казалось, что мама меня любит.

Я дралась в школе с девчонками, и меня ненавидели все ученики. Да и учителя ко мне совсем плохо относились. Когда эта девочка стала взрослой, она решила, что никогда не заведет детей. Один раз она была беременна — и сделала все, чтобы избавиться от плода. Месяц потом пролежала в больнице.

Я чувствовал ее злобу к окружающему миру. Но где-то внутри, как это ни странно, все еще теплилась любовь к маме. Она приходила в гости к ней, и отдавала последние свои деньги. Мама кричала на нее, что та мало денег принесла. Муж, узнав о том, что она опять все свои деньги отдала матери, сильно избивал ее. Но она научилась драться, и один раз серьезно дала сдачи пьяному мужу, в ответ он набросился на нее с ножом. Она выжила, а муж попал в тюрьму. Она дождалась его возвращения из тюрьмы, и снова стала жить с ним вместе.

Ее жизнь была наполнена болью и страданием. Но однажды что-то светлое забрезжило на горизонте. У нее появилась сила Целителя. И я ощущал, как она пытается измениться. У нее появился шанс стать лучше, и появилось желание сделать окружающий мир лучше. Она оглядывалась вокруг себя, смотрела на мужа и его друзей, и видела их в черных красках. Но у нее самой была яркая, светящаяся кровь. Одна капля этой крови делала мир ярче.

Кто знает, может быть ей и удалось бы изменить окружающий мир, но этой ночью я видел, как из нее — сначала ярким потоком, а потом уже медленными каплями — вытекает свет, оставляя черное, иссушенное и безжизненное тело. Она сама понимала, что не справилась. Не смогла ничего сделать, выйти за рамки своей жизни и что-то исправить — сначала в самой себе, а потом и в окружающем мире. И эта боль терзала ее. Она с облегчением наблюдала, как жизнь покидает ее тело, давая кому-то другому еще один шанс. Я чувствовал, что она умерла спокойной и умиротворенной. Больше не надо ломать себя и окружающих. Преодолевать сопротивление той черноты, что окутывала и ее саму, и ее жизнь. Я ощутил, как она вздохнула последний раз и, с улыбкой на лице, умерла.

Я проснулся весь в испарине. Сон был очень реальный, я будто прожил целую жизнь, умерев в конце. Я до сих пор чувствовал, как из меня вытекает жизнь. Посмотрев на себя «особым» зрением, я увидел, что еле свечусь. Совсем разбитый, я отправился в душ, и долго стоял под струями, смывая все последствия сна, все мерзкие чувства, которые остались во мне. С трудом, но мне удалось уснуть, и проспать нормально оставшуюся часть ночи. А утром меня разбудил Хвост, и мы отправились в бизнес-центр.

В бизнес-центре, пройдя охрану, мы оказались в большом холле с лифтами. Здесь располагалась маленькая кофейня Хвоста. У стены была стойка, за которой парень колдовал над кофе, а рядом стояли два диванчика и один небольшой столик. Хвост поздоровался с парнем, и представил меня. Баристу звали Дмитрием, он предложил называть его «Димон», а я, в свою очередь, предложил называть меня «Саней». Что нужно делать, мне достаточно быстро объяснили: взбивать молоко, все протирать, и варить кофе. Однако, посмотрев, как медленно это у меня получается, решили пока повременить. Буду сбивать молоко и протирать стойку. В принципе, ничего сложного, меня все устраивало.

Самое удивительное, что в этом холле было очень много нитей Духа. Не знаю, почему, и что тут находится, но место так и светилось. Хвост сказал, что это здание какого-то бывшего НИИ. Я чувствовал, как мое настроение поднимается, и свет во мне получает поддержку и зарядку. Не знаю, как в прошлом веке целители и хранители все это представляли, но сейчас, в век электричества, я ощущал себя просто маленьким аккумулятором, который периодически наполняется, а потом расходуется, отдавая заряд.

Через полчаса на лифте спустилось много людей — и началась работа. Димон ставил кофе, я взбивал молоко и наливал его в готовый кофе. Работа спорилась. Мы неплохо сработались. Тут я решил немного поэкспериментировать. Я направлял свой свет в кофе. Что интересно, в самом кофе он не задерживался, но вот во взбитое молоко отлично впитывался, и я видел, как молочная пенка начинала светиться. Вокруг было много людей, и я впервые смог спокойно посмотреть на окружающих своим «особым» зрением. Большинство из них были очень тусклыми. Не знаю, с чем это связанно: то ли от усталости, то ли просто большинство людей такое. Но периодически попадались достаточно ярко светящиеся индивидуумы. Так вот, когда я стал готовить особый кофе, насыщенный светом, люди, которые были совсем тусклыми, на глазах становились ярче! Не очень сильно, но разница была заметна. Не знаю, что им это дало, но было очень любопытно наблюдать подобный эффект. А вот изменений в людях, которые и так светились, и выпивали мой кофе, я не заметил никаких.