Шрифт:
— Думаю, это возможно, — согласился Ник, — вот только дорого, ресурсы Севера не безграничны, особенно, людские.
— И это не учитывая того факта, — добавил Румын, — что на Юге сейчас неспокойно, банды шалят и власти никакой нет. Впрочем, возможно, северяне уже порядок навели.
— А информацию можно передавать по телеграфу, — напомнил Ник, — он там уже есть, а провод протянуть всё же легче, чем дорогу построить.
— Тогда проще мощные радиостанции поставить, здесь и там, — объяснил Палач, — у них электричество есть, а у нас, впритык к окну, целая ГЭС, хоть и убитая.
— Стойте! — оборвал всех снайпер, — подождите немного, я кое-что слышу!
Он уже привычно остановился и прислонился к дереву. Зачем он так делал, оставалось неизвестным, наверное, какие-то вибрации ствола прослушивал.
— Впереди беда, — задумчиво проговорил он, — давайте сменим маршрут.
К словам снайпера привыкли уже прислушиваться, а потому группа круто повернула на север, обходя поселение по большой дуге. Подходя к поселению с северной стороны, они разглядели с десяток столбов дыма. Для местных столько костров без надобности. Это чужие.
— Ты прав, Гренн, — сказал ему Ник, — там, и правда, беда.
Глава двадцать седьмая
Они медленно приближались к деревне переселенцев, но скоро наткнулись на дозоры непонятных людей с оружием. Это точно не были местные, кроме того, их оружие и одежда больше вызывали ассоциации с крестьянскими бандами, которые ходокам уже доводилось наблюдать. Если эти люди пришли с населённых земель и захватили эти места, что тогда стало с поселенцами, Ник подозревал, что ничего хорошего.
Для прояснения ситуации они заняли позицию на высоком холме, откуда Палач стал наблюдать в мощный бинокль. Смотрел он долго, что-то подсчитывал, запоминал, сам себе кивал головой. Наконец, он отложил бинокль и повернулся к остальным.
— Короче, — сказал он, — не всё так плохо, как показалось сначала. Если я всё правильно понял, ваши друзья сейчас живы и сидят в осаде, вон то здание, самое большое, взято в осаду по всем правилам тринадцатого века, кто кого пересидит. На штурм идти эта публика особо не хочет, дисциплины у них никакой, поэтому просто ждут, пока те сами сдадутся от голода и жажды.
— Что будем делать? — спросил Ник, сжимая автомат.
— Думать, — осадил его Палач, — много думать, а потом принимать решения. Для начала, неплохо бы узнать, что эти люди собой представляют? Вооружение, подготовка, численность. Последнее, впрочем, я и так представляю, под триста штыков.
— Дай бинокль, — попросил Ник, а получив его, приник к окулярам, — могу сказать сразу, это всё крестьяне или жители мелких городков. Местные махновцы, вооружение у них сильно разное, вижу двуствольные штуцеры, но их очень мало, в основном дульнозарядные карабины, у некоторых даже арбалеты.
— Чуть левее возьми, — посоветовал Палач, — там, где дерево большое. И чуть выше.
— Хреново, — проговорил Ник, увиденное его отнюдь не обрадовало, чуть поодаль от основных позиций стоял на четырёхколёсной тачанке предмет, который сложно с чем-то спутать. Пулемёт "Максим", ну, или его местный аналог, тоже с водяным охлаждением ствола.
— Как видишь, с оружием у них не всё так плохо, — указал ему Палач, — а что с подготовкой?
— Никакая, — уверенно сказал Румын, — всё упирается в патроны, они их не производят, а потому запас невелик, в лучшем случае, на тренировку можно истратить один-два.
— Это уже лучше, — удовлетворённо кивнул Палач, отбирая бинокль, — дисциплину я вижу и так, точнее, не вижу, нет её. Гренчик?
— Чего? — недовольным голосом отозвался снайпер.
— Того, что скоро темнеет, так что снимай свою кольчугу, чтобы не звенела и жди темноты, пойдём мы с тобой, мой ушастый друг, на разведку. В идеале, нужно в осаждённую крепость забросить рацию, благо, в пути не пользовались и аккумулятор ещё жив.
— Что мне делать? — с какой-то странной интонацией спросил снайпер, положив тонкую изящную ладонь на рукоять ножа.
— Вот рацию закинем, — объяснил ему Палач, — а потом можешь развлечься, только осторожно.
В глазах снайпера мелькнуло какое-то злорадство, он улыбнулся, обнажив ряды мелких белых зубов, после чего стал стаскивать кольчугу через голову. Ник ещё подумал, что этот вот парнишка опаснее, чем они четверо, вместе взятые. И дело не в меткости стрельбы. А ещё Ник подумал, что снайпер этот вовсе не молод, глаза у него старые на молодом лице, такое иногда бывает у людей, переживших много страданий. Что перенёс этот? Откуда такая любовь к убийствам? Нужно будет Палача расспросить.