— Мы же теперь вроде как сталкеры, а значит, мы можем больше, чем прежде. Так вот, как ты думаешь, имеем ли мы право отправиться туда сами и всё разузнать? И к тому же: ты сам на это согласен?

— Я-то, может, и согласен… — Плющ потёр переносицу, очевидно, придумывая и формулируя ответ. — Носталкеры обычно ходят только на охоту, причём тогда, когда решат велки, и то — отрядом не менее чем из пяти человек. Подобного тому, о чём говоришь ты, на моей памяти не предлагали вообще. Во всяком случае, если мы сами, без спроса это осуществим, то нам не поздоровится. Нас могут опять сделать подсталкрами — жди тогда два года до следующего сталкатлона, — могут побить; хорошо, хоть в лес выгнать не могут. Но всё равно приятного мало.

— Да уж… А если мы сначала обратимся в Совет? Там же велк Зор, он всё поймёт…

— …и поэтому, чтобы уберечь нас, запретит нам идти в этот сомнительный поход, — перебив Ласа, закончил его фразу Плющ.

— Возможно, и нет, — подумав, возразил Лас. — В любом случае, попробовать стоит. А если и не получится добиться разрешения… Я уверен: там мы найдём такое, от чего все забудут про этот наш грешок.

— И что бы это могло быть? — пробормотал Плющ.

— Давай завтра же пойдём к велку Зору и всё ему объясним. А там, глядишь, и срочное заседание Совета устроят…

— Иди один. Я подписался только на сам поход. Все предварительные хлопоты (раз уж это тебе привиделась какая-то там штуковина) должен взять на себя ты.

— Придётся, — вздохнул Лас. — Но ты не обманешь?

— Нет. мне самому любопытно, что же уловило твоё хвалёное «дальновидение». Мне почему-то тоже кажется, что там всё не так просто. Совсем не просто…

* * *

Ксюня в это время сидела на подоконнике у себя дома и глядела вдаль, на северо-восток, где посреди бескрайнего леса высилась в сорока врестях отсюда Труба. Старик спал и поэтому побеспокоить сталочку не мог. Ксюня думала, уставившись на темнеющие в лучах заката деревья, о том, что ей предложил сегодня Лас.

Отправиться в лес, полный мутов и той невидимой «грязи», которую замечают вредомеры? Для девочки, все свои теперь уже полные пятнадцать лет прожившей на пятачке земли в полтораста сагней в поперечнике, это было уж слишком круто и неожиданно. А для подруги сталкера… трудно и опасно, но возможно.

Ксюня и боялась того неведомого, что предстоит ей, если велки всё-таки одобрят этот поход и она сама согласится в нём участвовать, и одновременно с этим не желала отпускать от себя Ласа — даже на жалких несколько дней, которые, как уверял её возлюбленный, продлится предприятие. Опыт летней разлуки во время похода тогдашних подсталкров к Краю леса научил Ксюню ждать — но ей была противна сама мысль о том, что она снова на какое-то время будет лишена Ласа. Он был ей нужен рядом — живой, весь, целиком и полностью, всегда. Пока вроде так и было, и Ксюня от этой идиллии отказываться не собиралась…

…в отличие от сомнительного удовольствия созерцать физиономию Лины, появившейся в поле зрения из-за угла Ксюниного дома.

— Опять следишь? — недовольно спросила Ксюня, заранее зная, что на приятный разговор с этой собеседницей можно не рассчитывать. — Тебе ещё не надоело? Видишь же, что мы с Ласом на сегодня разошлись.

— А не навсегда? — Лина сделал вид, будто подумала, и издевательски добавила: — Ах да, конечно, если бы вы расстались насовсем, ты бы сейчас ревела в голос, а не сидела бы и не пялилась в окно…

— Слушай, замолчи, а? — посоветовала Ксюня, глядя сверху вниз на бывшую подругу. — И без тебя забот хватает…

Лина фыркнула; видимо, влияние её парня сохранялось (и вообще, похоже, увеличивалось) даже после его гибели.

— Иди отсюда. Достала уже, — сказала Ксюня. — Нечего за нами по пятам ходить…

— Я не успокоюсь, пока вы не ответите за всё, что мне сделали! — в один миг разозлилась Лина. — Оба!

Ксюня приподняла левую бровь:

— Даже так?

— Да! Ты — за то, что увела у меня Ласа! А он — за то, что выбрал тебя, а не меня!

— Не вини нас с Ласом в последствиях твоих собственных недостатков, — ответила Ксюня. — Когда ты влюбилась в него, надо было сразу брать мута за уши и пытаться понравиться Ласу, а не смотреть на него своими красивыми глазами и ждать, когда он догадается, что же всё это означает! К тому же, вы просто могли не подходить друг другу по личным качествам — и тогда рано или поздно он постарался бы разорвать отношения с тобой. Наверное, он понял это сразу.

— Ты, дрянь, ещё смеешь учить меня!.. — По тону Лины Ксюня поняла, что та уже просто в ярости. — Да если бы не ты!..

— Всё могло бы быть так, как я только что сказала. Ты не понимаешь, что ли, что всё не крутится вокруг тебя, что, кроме тебя, есть и другие сталки, мнение которых тоже важно? Подумай об этом. Если ты требуешь, чтобы к тебе относились, как ты того хочешь, почему этого не могут требовать другие?

— Да иди ты!.. Ты ничего не понимаешь!.. — У Лины внезапно выступили слёзы на глазах, и она убежала.

Ксюня посмотрела ей вслед и пробормотала:

— И где сейчас моя давняя подруга? Во что она превратилась?.. Надеюсь, она когда-нибудь одумается…