Сталочка загадочно улыбнулась. Затем, сжалившись, ответила:

— Однажды в конце лета я, убираясь дома, нашла в одном из тайников рукопись своей матери. В моём возрасте у неё, похоже, были такие же затруднения, как и у меня, ну, в смысле… ты понимаешь… Короче, там было написано, что делать, чтобы при… при этом… ничего такого не получилось. Ну ты понял…

— Да? — Лас изумлённо приподнял брови. — И что же нужно делать?

— Мама придумала такой отвар из трав, который, как она написала, устраняет последствия… этого… Там есть список необходимого, способ приготовления… Теперь я раз в несколько дней варю это питьё, — Ксюня усмехнулась, — с запасом, чтобы на каждый раз вроде сегодняшнего хватило…

— Да? Ну тогда я спокоен, — сказал Лас с улыбкой, и руки его задвигались по телу Ксюни. — Повторим?..

Девушка радостно улыбнулась и прижалась к своему парню… но в следующее мгновение резко вскочила и бросилась к двери, которая в тот миг приотворилась — было видно заглянувшее в щель очень знакомок лицо — и тут же закрылась, вновь оставив любовников вдвоём. Лас тоже отреагировал: сел на лавке прямо, потом, когда Ксюня высунула голову наружу, крикнула: «Стой, тварь!» — затем вернулась в помещение и, опустив голову, прошептала: «Всё, это конец…» — встал, подошёл к ней и обнял.

— Лина всё видела, — тихим и как бы не своим голосом проговорила Ксюня, обняв юношу в ответ. — Она всё знает… Выследила-таки нас… Теперь она всё Старику расскажет…

— М-да, ему это не понравится… — сказал Лас, прижимая к себе подругу, уткнувшуюся лицом ему в грудь. — Ничего, что-нибудь придумаем…

— Что? Что мы можем придумать? Когда Старик узнает, то не жить ни мне, ни тебе… Он и велков к тому подключит, чтобы тебя (а может быть, и меня тоже) выгнали, как Стана, из деревни…

Не удержавшись, Ксюня беззвучно заплакала, и её горячие слёзы потекли по и так влажному от воды, пара и пота животу Ласа.

— Не убьют же, — ответил юноша. — К тому же, тебе до шестнадцати остался какой-то там год, мы любим друг друга и хотим быть вместе, наконец, ты сама говорила, что теперь у тебя есть способ предохраняться… постой, а свой отвар ты дома хранишь?

— Да, — всхлипнула Ксюня, — в тайнике за печкой…

— Вот засада: там же, наверное, Старик… Ну, ничего: послушай, что я придумал…

Через некоторое время они тихонько вышли из бани, и прохладный вечерний воздух (солнце уже закатилось, так что их вроде бы никто не заметил…) коснулся их лиц и, забравшись под одежду, — тел. Ксюня пошла по направлению к своему дому, Лас — следом за ней на некотором расстоянии, стараясь быть как можно неприметнее.

Но прежде чем они добрались до места предстоящего конфликта, они увидели Плюща — и сразу поняли, что с ним что-то не так.

Плющ, пошатываясь и как-то неестественно хихикая, что-то писал — что именно и чем именно, не было видно в темноте ночи — на двери дома, принадлежащего, как определил Лас по его местонахождению, велку Крузу.

В первый момент Лас и Ксюня остолбенели, не зная, что делать. Но уже в следующий миг у Ласа в голове сложился новый план действий.

— Так, Ксюня, иди к себе одна, разберись там со всем сама — только не прогибайся под Старика… — сказал он, подбегая к Плющу. — И не забудь выпить эту свою шнягу…

— Не-е-ет, я не пил никакой шняги… — очевидно, услышав последние слова Ласа, ответил Плющ, — насколько ему вообще хватало сил говорить. — Только то, ч-что наш-шёл в доме С-стана… А там м-много б-было, я в-всё н-не усп-пел выпить…

— Что бы было, если бы успел?.. — пробормотал Лас, волоча вяло упирающегося Плюща к своему дому.

А Ксюня, собравшись с духом, отправилась к себе.

* * *

Добравшись до собственного жилища, Лас первым делом втолкнул Плюща внутрь, не особо заботясь о последствиях, потом заглянул в баню, схватил там бадью для воды и опрометью бросился к реке. Он твёрдо решил, что друга следует приводить в себя как можно скорее. Причём без разницы, какими средствами.

Набрал воды и бегом понёсся обратно. В темноте было трудно бежать через деревню с пундом жидкости в руках, чтобы, во-первых, не споткнуться, а во-вторых, расплескать как можно меньше, — но Лас как-то с этим справился.

Рванул дверь на себя, ворвался в помещение, поставил почти полную бадью на пол, нащупал рядом собой Плюща, уже, судя по всему, проваливающегося в пьяный сон, отвесил ему несколько оплеух, а когда юный сталкер заворочался, издавая какие-то нечленораздельные звуки, — схватил за шкирку и обмакнул лицом в холодную прозрачную жидкость.

Почти сразу же Плющ стал сопротивляться, очевидно, приходя в себя, и Лас убрал руку.

— Ты совсем, что ли, в зад Первосталку?! — ужасно недовольным голосом сказал Плющ, глядя в темноте своими зоркими глазами на Ласа. Пьяным он уже почти что не выглядел.

— Не совсем, успокойся, — ответил Лас. — Надо же было с тобой что-то делать… Что это было?

— В смысле? — не понял сначала Плющ, но тут, видимо, он вспомнил всё, что делал этим вечером, и протянул, проведя ладонью по лицу: — О-о-о-ох… Зад Первосталка, неужто всё это было со мной?..