Всякий раз, когда у него выпадала такая возможность, Тони изучал попадающиеся зацепки. Ничего не срасталось. Он понимал, что у него отсутствует слишком много кусочков паззла.

Он также сделал два коротких звонка агенту Джексону. Он где-то прочитал, что для того, чтобы отследить звонок необходимо пребывать на линии 56 секунд. Он не был уверен в достоверности этой информации, но чтобы оставаться в безопасности, он поддерживал их разговоры ровно до этой отметки. Понятное дело, что ФБР желало большего; тем не менее, Тони приоткрывал завесу ровно настолько, чтобы немного успокоить их.

— Да, я в Европе. Нет, ни с кем из Штатов я не связывался. Да, если бы я не взял себе этот чёртов телефон, вы бы со мной сейчас не разговаривали. До свидания.

Несмотря на то, что он ненавидел саму идею того, что его контролируют, мысли о звонках заставили Тони усмехнуться. Каждый раз, когда он давал часть информации и слушал презрение в голосе агента Джексона, Тони ощущал себя так, будто он одерживал маленькую победу. Может быть, это была лишь одна победа в карточной игре на всю ночь; и, тем не менее, каждая выигранная карточная комбинация приближала к джекпоту.

Бритва дёргала волосы на лице, пока Тони трудился над тем, чтобы вновь стать Антоном Роулзом. Банк находился недалеко от хостела, в котором он ночевал, если ехать на машине. Хотя его тело болело от сна на слишком мягкой кровати, это было ничто в сравнении с хаосом, мучающим мозг. После всех этих дней его цель была так близка.

За последние несколько недель он научился пользоваться общественным транспортом, но Тони знал, это не подошло бы для поездки в банк; поэтому, одетый в свой новый костюм отличного качества, Тони зашёл в лобби одного из близко расположенных пятизвёздочных отелей и привычно позавтракал в одном из прекрасных ресторанов. Ни у кого не вызвало сомнений его присутствие — очевидно, что он принадлежал этому месту. Тони хотел получить удовольствие от замечательной кухни. Без сомнения, это была самая лучшая еда, которую он ел за последнее время, но его мысли об индивидуальной банковской ячейке не позволяли аромату или вкусу яиц по-Бенедиктински запомниться по-настоящему. Покончив с завтраком, он вышел через центральные двери, обратился к портье, чтобы тот поймал такси, и поехал в банк. В любой другой день это было бы обыденным делом для него, но сегодня это несло перемены.

Ни у кого в банке не возникло вопросов с установлением его личности. Даже если они и видели его раньше, это был тот же самый Антон Роулз, который всегда посещал их учреждение — единственный человек, который пользовался индивидуальным банковским сейфом за последние двадцать пять лет.

Когда ему предъявили журнал учёта, Тони уставился на список подписей. Они были его собственными — или если быть более точным — неоднократно написано имя Антон Роулз, однако, это не то, что привлекло внимание Тони. Это не то, что заставило его шею выпрямиться, а челюсти сжаться. Две последние подписи — прямо там, где он должен был подписаться — стояло имя Мэри Роулз. Первая подпись была датирована: 11-09-13. Потребовалась минута, чтобы вспомнить, что не все записывают даты так, как американцы. Порядок цифр, которые он видел, означал: одиннадцатый день, девятый месяц тринадцатого года. Вторая подпись была оставлена двумя днями позже.

Разговаривая на идеальном французском, Антон задал вопрос: — Кто это? Кто-то ещё получил доступ к моей ячейке?

Работник выглядел озадаченным, прочитал подпись и сверился с кое-какими документами. Когда он закончил, то смущённо произнёс: — Да, сэр, к вашей банковской ячейке может быть доступ у двух людей — у вас и у Мэри Роулз. Кажется, женщина, которая побывала здесь, предоставила клерку все необходимые документы, удостоверяющие её личность. — Затем он спросил, — Мистер Роулз, какие-то проблемы?

Тони едва мог сосредоточиться. Он не понимал, что это могло значить — кроме одного, что ему необходимо заглянуть в свою банковскую ячейку и проверить счета. Его короткие, резкие слова явно демонстрировали очевидное неудовольствие: — Уж лучше бы им не быть. Я хочу видеть ячейку немедленно.

— Да, сэр, мне необходим ваш ключ.

Тони передал ему ключ и последовал за нервничающим человеком в хранилище. Процесс вставления обоих ключей занял больше времени, чем Тони когда-либо помнил. Он знал, что дело в его нетерпении; однако, он клялся себе, что весь процесс происходил в замедленном режиме. Как только ячейку вытащили, Тони последовал за работником в отдельную комнату.

— Сэр, вы хотите, чтобы я остался?

— Нет, уходите.

Его приказ больше напоминал рычание, чёрный взгляд буквально уничтожал работника банка. Тони было наплевать; он хотел, чтобы человек испарился. Ему нужно увидеть, что лежало, внутри ящика — или, если точнее — что пропало, и сделать это без свидетелей.

Сотрудник банка тихо вышел, и Тони открыл ячейку. За все годы, пока он перемещал и вновь инвестировал суммы Натаниэля, ни разу содержимое этого ящика не заставляло его удивляться — до настоящего момента.

Вместо привычных документов, Тони всунул руку в глубь стального ящика и достал международный одноразовый мобильный телефон. Он очень был похож на тот, что у него был для связи с ФБР. Вместе с этим телефоном шло также зарядное устройство и конверт.

Он не был уверен, дрожат ли его руки из ярости или из страха. Весь его план базировался на том, чтобы забрать все средства. Если его деньги не здесь, то где они? Он мыслями вернулся обратно к датам у подписей: 9 и 11 сентября. Во время этих дат, Кэтрин была в Айове — с ним. Кто ещё мог знать?