Тони усмехнулся, наливая себе третий стакан. Черт, не будь он таким благородным, он пил бы эту дрянь прямо из бутылки. Он мог бы всё ещё использовать то же имя, что и мужчина, живший в хостеле, но он не был тем самым мужчиной. Он пил, как люди, обманутые культурой — из бокала.

Очевидно, что у него было больше вопросов, свербящих в голове, чем ответов. Тони вновь мыслями вернулся к исследованиям, которые он пытался провести. Слишком много кусочков паззла отсутствовали.

Откинувшись на спинку роскошного кресла и уставившись в окно на сумеречное небо над озером Женева, Тони признал, что ФБР правы. Клэр оставила его по собственной воле!

С притуплёнными от наката ликёра девяносто шести летней выдержки чувствами, мысли Тони складывались медленно; тем не менее, слова Клэр продолжали всплывать вновь: «В самом деле, Тони? Сколько людей знали об этом? Сколько людей считают нас обоих детьми?» Он знал ответ где-то глубоко внутри. С каждой секундой правда разгоралась в нём — Кэтрин знала — она знала, что они оба были детьми детей. Кэтрин знала о деньгах Натаниэля. Кэтрин знала как добраться до денег Натаниэля. Кэтрин знала!

Потянувшись к близлежащему телефону, Тони чуть не пролил выпивку. Когда он смог удержать равновесие, то подумал о номере телефона Кэтрин — не её — не его! Сама идея того, что он мог позвонить в свой дом, а там была бы она — разожгла его ярость. Как раз тогда, когда он раздумывал над тем, чтобы набрать номер — с телефоном в ладони — тот зазвонил.

Он практически выронил его!

С лёгким пренебрежением в голосе Тони ответил: — Здравствуйте, агент Джексон, как ваши дела этим чудным вечером?

На мгновение повисшее молчание заставило Тони рассмеяться: — Что случилось, агент? Кошки съели ваш язык?

— Мистер Роулингс, мы получили информацию, что вы не скрываетесь.

— Ой, ну что вы, это неправда. Нет — никто не может меня видеть, прямо сейчас. — Тони осмотрел углы комнаты на наличие камер. — Или вы можете? — Он поднял руку и помахал ею в воздухе, — вы меня видите?

— Нет, мистер Роулингс, я вас не вижу; однако, вас засекли.

— Хм-м, не может быть. Я не пользуюсь своим настоящим именем.

— Мистер Роулингс, мы бы хотели, чтобы вы встретились с нашим оперативником. Он проинструктирует вас по поводу лучших способов оставаться в тени.

— Не думаю, что я в настроении для ещё одного урока сегодня. Понимаете, мне уже преподали урок, так что с меня реально хватит образования на данную минуту.

— Это не просьба. Вы остановились в «Кемпински»; наш агент встретится с вами через пятнадцать минут в баре «Миллиган» рядом с железнодорожным вокзалом.

Тони посмотрел на часы.

— Мне придётся отказаться. Понимаете, я подумал заказать еды в номер.

— В «Миллигане» — через пятнадцать минут.

Трубку бросили. В углу экрана значилось время 02:24, то есть — они, в конце концов, смогли отследить звонок — это не имело значения. Они уже знали, где он остановился.

Тони дошёл до ванной, плеснул воды на лицо и поправил галстук. Если они ожидают, что он встретится с каким-то придурком из ФБР, тогда, по крайней мере, он сделает это с достоинством.

Фил наблюдал, как Тони вышел из «Кемпински». Если предполагалось, что Роулингс скрывался, Фил не считал, что он хорошо справляется. Его манера поведения, роскошный вид и аура — всё в нём кричало — Энтони Роулингс. И по правде говоря, не имело значение, что за имя он выбрал, никто, кто с ним знаком, не сможет перепутать его с кем-то другим — чёрт, Фил был хорош, но его мог найти любой.

С того момента, как Фил оставил Клэр на острове, он следил за банком. Она назвала ему заведение, в котором получила своё новое состояние. Это заслуживало внимание только потому, что рано или поздно, Роулингс объявится в том же самом месте. Клэр никогда не рассказывала ему, что она оставила для Роулингса в индивидуальной банковской ячейке, но что бы это ни было, Роулингс не казался счастливым по этому поводу, когда уходил из банка. Он не был похож на человека, который только что получил доступ к своим припрятанным миллионам.

Поймав такси, Фил велел водителю следовать за машиной впереди. Возможно, это был не самый лучший пример сыскной работы, которую он когда-либо проделывал, но сейчас речь не шла об изучении объекта. Фил не хотел узнавать больше об Энтони Роулингсе, чем он уже знал. Положа руку на сердце, он знал больше, чем хотел знать. У Фила было кое-что, что он хотел сказать Роулингсу.

Такси с Роулингсом подъехало к маленькой таверне, «Миллиган», недалеко от станции метро. И снова, Фил задался вопросом, о чём думал Роулингс. Это было слишком публичное место для кого-то, кто, как предполагалось, пропал без вести. Когда Фил зашёл в таверню, ему понадобилось всё самообладание, чтобы не замереть и не открыть рот от сцены перед ним. Даже Роулингс, казалось, был сбит с толку, потому как он пытался понять реальную картину происходящего. Гарри Болдуин встречал Роулингса посреди зала. Да, там были другие посетители, звуки — разговоры, музыка, звук от переставления стульев, при этом, когда Фил проскользнул в тёмный угол, ничего из этого не отметилось в сознании. Это напоминало кино, где всё остальное в зале смазывалось. Всё, что мог видеть Фил — это как двое мужчин стояли близко друг к другу. Если бы это был вестерн, тогда их руки лежали бы на револьверах.

Роулингс не выглядел счастливым, покидая отель. «Несчастный» было слишком слабым выражением, чтобы описать его теперешнее настроение. Фил не мог слышать их разговора, но он мог чувствовать волны напряжения от их встречи. На секунду, когда Болдуин вытащил свой значок, Фил испугался, что Роулингс вырубит его. Это не было настоящим испугом — на самом деле, Филу доставило бы удовольствие это шоу; однако, ради Клэр, это было чем-то, что не должно было произойти — по крайней мере, не на публике.