Вновь одевшись достаточно прилично, что начало уже напрягать (простая одежда была много удобнее и дешевле стоила, а я не любил тратиться на ерунду), вышел из норы и отправился к назначенному месту. Поезд быстро довёз до нужной станции, а дальше я двинулся пешком, не спеша и время от времени оглядываясь по сторонам, словно не насмотрелся за века на наши унылые достопримечательности. Судя по обилию туристов, глазевший на что угодно, только не на идущего им навстречу вампира, снаружи утвердился день. То есть, я и так это знал, как всякий изменённый, но привык ориентироваться на зевак. Они ещё дышали верхним теплом, и я невольно ловил эти лёгкие поверхностные токи.

Человека, назначившего встречу, узнал издали. Он не один тут топтался, в ожидании партнёра по бизнесу или любви, целое стадо прохаживалось в популярном месте, но мой экземпляр выглядел так, как я примерно и прикидывал, насмотревшись на его подчинённых. А вот он меня в толпе не вычленил, хотя наверняка располагал фотографиями. Я уже говорил ведь, что совершенно не похож на вампира — такого, каким он должен быть в представлении публики. Я выгляжу как средний человек, и демонизм мой выплывет на свет, лишь в том случае, если его хорошенько растеребить, а мало кто отваживается.

— Ну, — спросил я, незаметно приблизившись вплотную. — В кафе пойдём или в камнедробилку?

Он, надо отдать должное, на месте не подпрыгнул и даже не отшатнулся, пронзил меня взглядом, переступил с ноги на ногу и отрывисто кивнул.

— Всё равно. Предпочитаю, чтобы между нами не осталось неясностей, а решить, как в данный момент обстоят дела, проще и надёжнее в личной беседе.

Вознамерился произвести на меня впечатление? Что ж, произвёл. Я не то чтобы подобрел, но хоть больше прежнего не разозлился.

— Кто бы спорил. Представьтесь, пожалуйста.

— Чайка. Фредерик Чайка.

— А я Северен.

Он послушно кивнул и доверился моему водительству, хотя и не без внутреннего трепета, который я легко отслеживал по едва заметным, но неподвластным воле человека изменениям в ритме дыхания и сердцебиения. Далеко мы не пошли, уселись в одном из заведений, которыми кишит граница. Немало ведь тех, кто не решается погружаться в горнило нижнего ада по-настоящему глубоко, зато не прочь посидеть на пороге и похвастать потом дома своей отчаянностью и несомненным мужеством.

Мы сели в уголке, и никто там не обратил на нас внимания, приняв за своих — таких же заезжих зевак.

— Ну, — сказал я, отпивая из стакана, когда принесли заказанную мной воду. — Что я ещё непонятно объяснил? Сколько раз повторять придётся?

— У нас нет притязаний, — сразу ответил он, глядя то на меня, то в чашку кофе, стынущую перед ним на столе. — Вы честно заплатили долги игрока, а мы были не правы, покушаясь на ваше имущество. Приношу свои извинения за вред, причинённый здоровью ваших служащих. Размер компенсации мы можем обговорить в рабочем порядке. Надеюсь, инцидент не породил взаимных неразрешимых претензий между подземельем и поверхностью?

— Квиты, — сказал я добродушно.

Работник мой, Вадим, постепенно поправлялся, Альберта же и вообще слышать не желала о выходных, предпочитая мужественно залечивать свои ушибы на рабочем месте. Физические нагрузки ей не полагались, так что я не возражал. Говорил же, что она мне нравилась. В первую очередь импонировало тихое, вряд ли до конца осознанное мужество этой женщины. Она не воображала себя героиней, но отважно справлялась с трудностями. Бандиты напали один раз, а троих ребят приходилось кормить и воспитывать каждый день. Приди мне в голову нелепая мысль о женитьбе, выбрал бы себе именно такую подругу. Деньги, что уже начали поступать из мастерских, где прилежно трудились неудачливые громилы, я сразу переводил на счёт обоих работников. Они заслуживали поощрения.

Получив формальное отпущение грехов Чайка вздохнул с заметным облегчением, сел ровнее и взялся за чашку, хотя пить не стал.

— Тогда, может быть, вы пожелаете выслушать деловое предложение? — спросил он, немного оживляясь.

Ага. Что-то такое я и предчувствовал, сообразив уже, что Никон, ценен организатором игры не в качестве мяса, и не на роль домашней зверушки. Как же! Станет кто-то с ног сбиваться ради простого парня, которого легко заменить. Несложных-то вокруг полно, а вот ценные на дороге не валяются. Я намеревался сам огрести выгоду от использования знаний и умений Никона Терранина, но полагал, что не вредно прикинуться заинтересованным лицом и выведать, что хотят получить от него другие. Потом ведь станет легче строить разумные планы. Или грамотно торговаться.

— Предположим! — произнёс я внушительно.

— Хочу сразу предупредить, что я только посредник и представляю здесь интересы третьего лица.

— Но лицо это, несомненно, связано с играми и относится к категории не тех лиц, которым вы можете отказать?

Он кивнул, опуская глаза. Я его затруднения понимал: начальство приказало договориться с ужасным кровососом, и человек оказался между двух огней, хотя точнее было бы сказать: между двумя зубастыми пастями. С одной стороны — вампир, с другой — не менее опасный хищник. Организатор или один из организаторов азартного удовольствия и не мог быть иным. Я понимал, какие деньги вращались в карусели добровольного выживания, и отдавал себе отчёт в необходимости соблюдать осторожность. Намерение договориться способно пойти прахом, если богатый человек решит, что некто в моём лице испытывает его терпение. Я-то выкручусь при любом раскладе, а вот выживет ли в мясорубке чужих тщеславных устремлений бедняга Никон — это ещё неизвестно.