Множество вопросов теснилось в голове, но чтобы получить хоть один ответ, следовало разобраться в происходящем по порядку. То есть, отраву я примерно вычислил, ещё теряя сознание: не так и много их против нас работало, но неприятный казус с нападением ушёл в прошлое, как состоявшийся и переставший иметь значение, а думать следовало в первую очередь о будущем.

Я огляделся. Глазам предстала тесная комната без окон с дверью так искусно вделанной в стену, что человек мог её и не заметить. Одинаковые панели цвета топлёного молока наводили тоску. Я лежал на прибитой к стене полке, кроватью назвать это безобразие постеснялся бы даже железный робот. Над головой тускло сиял светильник, а больше и вообще ничего не было в этом помещении. Запредельный минимализм тюремной камеры наталкивал на определённые выводы.

Помимо странной обстановки я обратил внимание на ещё один неприятный момент. На моих запястьях и щиколотках красовались широкие пластиковые браслеты. Я попытался сковырнуть один из них, но он устоял, зато руку до самого плеча пронзила изрядная боль. Вероятно, эти штуковины призваны были усмирять злобного вампира, я не сомневался, что где-то есть пульт, способный послать в них жестокий импульс. Электричества или чего-то иного сейчас принципиальной разницы не имело. Убить меня это воздействие не могло, хотя люди, возможно, этого и не знали.

Одежды я не лишился, должно быть, мои пленители не сочли её опасной, зато обуви на ногах не оказалось, да и носков тоже. Я несколько мгновений разглядывал свои сухощавые ступни, но не обнаружил на них ничего нового или странного. Они и прежде такими были.

Впрочем, вампиры не мёрзнут, да и температура в помещении, сколько я мог судить, вполне отвечала человеческим понятиям о комфорте. Я сел, постаравшись расположиться поудобнее и принялся ждать развития событий, не сомневаясь, что чего-либо да дождусь. Уничтожить меня могли и раньше, а если желали изучить потенциальные возможности некого вампира или сделать ему конкретное предложение, то просто обязаны были вступить в непосредственный контакт.

Так и произошло, хотя подождать пришлось изрядно. Дверная панель бесшумно, ну почти бесшумно, ушла в паз и в комнату ступил мой недавний противник. Из-за высокого роста ему пришлось наклонить голову на пороге, а то выглядел бы он запредельно внушительно. Он шагнул вперёд и гордо скрестил на груди крепкие руки, под тонкой тканью напряглись внушительные мышцы, и я невольно оглядел их с придирчивым вниманием, прикидывая, какого размера и формы должны быть искусственные составляющие этой красоты. Никон не успел посвятить меня в подробности, да и кто знал, до какого уровня дотягивали его рабочие образцы. Мало мы пообщались, но я надеялся, что в будущем замутим ещё общее дело и разбогатеем оба. Не просто же так разгуливал у меня перед носом действующий экземпляр предполагаемой серии.

— Что смотришь, вампир? Завидуешь?

— Интересуюсь, — ответил я сдержано.

Вставать и не подумал. Нравится ему возвышаться надо мной, доставляя себе неудобства — его проблемы. Я прислонился к стенке и вытянул ноги, скрестив их, несмотря на то, что браслеты изрядно мешали.

— Вот и мы любопытствуем, почему ты от нас бегаешь, тогда как намерения были показаны самые мирные.

— Ничего себе! Вы прибили мальчишку, а я должен рассчитывать на любовь и взаимопонимание? Странные представления о дружестве ты пытаешься внедрить в наш диалог.

Человек шевельнулся. Слегка сменил позу и, по моим ощущениям, сделал это непроизвольно. Я уловил едва заметный оттенок замешательства в его непреклонной язвительности и сообразил, что не всё обстоит так просто, как мне казалось ещё недавно. Следовало сразу сделать поправку на человеческие глупость и разгильдяйство. Она всегда оказывалась к месту.

— Это вышло случайно? — уточнил я. — Ты не рассчитал силы, потому и прибил малыша Верне?

— Не твоё дело! — огрызнулся он, но я уже понял, что прав. — Будешь задавать лишние вопросы или дерзить — накажу.

— Ну ладно, — сказал я примирительно. — Извини, я не хотел тебя задеть. Может быть, для начала представишься? В прошлый раз, помнится, мы познакомиться не успели.

— Гессе меня зовут, хотя тебя это и не касается.

— Северен. Я понял: ты крут и грозен, но не уловил, какого рожна вам от меня надо, пришельцы с орбиты, или кто вы там есть на самом деле. Может объяснишь, раз у нас есть время, скамейка и возможность?

Он поглядел на меня, прищурив глаза, словно подозревал в краже груш из своего сада, но сдержал недовольство и ответил довольно мирно и даже пространно.

— Многие считают, что давнее недоразумение было ошибкой, и пора разобраться в происходящем на вашей планете, сделать выводы и как-то поменять отношение к живущим на ней людям и тем, кто людьми когда-то был.

— Вы долго ждали, — сказал я.

Поезд уже ушёл, хотя на нашей планете нет развитой железнодорожной сети: не успели толком завести, хотя вроде бы планировали — я особо не интересовался.

Что-то в происходящем не на шутку напрягало, хотя я и не понимал пока причин тревоги. То есть следовало, конечно, прежде всего переживать за свою судьбу, поскольку ничего хорошего она по первому впечатлению не обещала, но другой слой беспокойства страшил в большей степени. Про себя я по-прежнему рассуждал так, что пожелай эти люди со мной расправиться, уже сделали бы это, а намеревайся мучить, не вели бы сейчас разговоры. Пока не возникало оснований сомневаться в предыдущих выводах.