Эмпатия с женщинами у меня не налаживалась, потому и секс был лишь физическим упражнением, не возникало при этом эмоционального отклика. Люди вот так ходят в туалет: справил нужду и чудно себя почувствовал. Иногда я грустил по нормальным временам и живым чувствам. Они не возвращались, потому я редко заводил даже краткие отношения. Полагал, что, занимаясь любовью, обманываю не только подруг, но в первую очередь себя.

Я насторожённо наблюдал за девицей, ожидая любой гадости и мысленно пытаясь представить, смогу ли освободиться от оков и пуститься в бегство, если дела пойдут совсем плохо.

Она проследила, чтобы за Гессе задвинулась дверь и уставилась на меня с кривой недоброй усмешкой. Вот сейчас следовало собраться для грядущего боя, но я не успел даже сосредоточиться. Вместо того, чтобы начать меня истязать, эта ненормальная взялась двумя руками за подол блузки и стащила её через голову одним резким движением.

Лифчик мало что прикрывал, зато здорово подпруживал грудки, так что они заметно выпирали из кружевной подставки. Я сглотнул, но сообразить, что происходит, мне опять не дали. Девица взялась за пояс штанов (юбок нынешние словно бы вовсе не носили, расстегнула замочек и резво спустила брючки на пол, переступив через них без особого кокетства, но решительно.

Стройные ножки вполне оправдывали ожидания, но я и рассмотреть-то их толком не смог, потому что этот агрессивный стриптиз был немедленно продолжен, и происходило всё так стремительно, что я не успевал насладиться моментом. Ловил красивые картинки быстро, как оплеухи.

Лифчик отлетел в сторону вслед за блузкой, груди сыто колыхнулись и немедленно захотелось пощупать их жадными ладонями, но браслеты, естественно, не пустили и я лишь бессильно сжал кулаки. Куда делись трусики я, честно говоря, даже не заметил. Сочный газончик внизу живота притягивал взгляд. Запах буквально забивал ноздри, я опять сглотнул, подбирая слюни, но не веря, что мне хоть что-то отломится в физическом плане.

Ну я решил, что это пытка такая: заставить меня смотреть, вожделеть и ничего в итоге не получить.

Девица меж тем шагнула ближе и ничуть не смущаясь расстегнула мои брюки, потащила к коленям, и я мгновенно приподнялся в кресле, чтобы помочь ей себя раздевать. Дружок уже торчал, наливаясь соком, а столь нужный людям образец подобрался в колбочках, стремясь выстрелить наружу. Я застонал, не в силах сдержаться. Ручки кресла помешают, как же мы устроимся? Мысль эта мелькнула и исчезла, потому что девица уже нашла выход из положения. Сначала одна нога скользнула в проём, потом другая, от этих, показавших мне всё обычно скрытое, маневров захватило дух. Девица уселась на мои колени, ладошкой провела по отвердевшему стволу.

Я изо всех сил пытался взять себя в руки, потому что до сих пор не понимал её замысла, спросил, сам не узнав охрипшего голоса:

— Где же пробирка?

— А вот! — ответила женщина и оседлала меня уже по-настоящему.

Тут окончательно все мысли вылетели из воспалённой головы, осталась лишь одна куцая: я должен продержаться, любой ценой вынести это издевательство и отстреляться не раньше, чем моя ненормальная партнёрша получит своё.

Вампиры крепче людей и в этом плане тоже, но завела меня проклятущая девица не по-детски. Она насадилась так резко и глубоко, что я взвыл, а потом принялась с довольным смешком слущивать стружки удовольствие, вцепившись в мои плечи и двигая бёдрами. Обхватить бы её ладонями за талию и помочь, но руки мои как прилипли к подлокотникам, так там и остались, и я мог лишь подаваться навстречу энергичным скачкам, а в целом позволять злодейке распоряжаться как ей вздумается.

Справлялась она отлично. У меня чуть крышу не снесло, да и у неё тоже. Я слышал, как колотится сердце в груди, каким частым и рваным становится дыхание. Надолго не хватило нас обоих. Девица вскрикнула, содрогнулась в коротких конвульсиях наслаждения и тогда я позволил себе всё. Разрядка накрыла так, что я почти утратил контакт с реальностью, чего вампиры обычно вообще не делают. Наверное, лишь человеком я знал такую глубину чувственного удовольствия, забыл, как это бывает, растаял, словно кусок сахара в кипятке. Растворился, а когда вновь начал ещё смутно воспринимать окружающее, обнаружил, что девчонка уже собрала своё барахло и, иное надев, иное забрав в охапку, покинула суровый приют нашей оглушительной страсти.

Признаться, я ничего не имел против. Здорово получилось, но я сознавал, что пока не готов к новым свершениям: эти-то ошеломили не на шутку. Я облизал губы вздохнул и огляделся. Ну да, хаос просто-таки вопиял к помощи извне: себя моя партнёрша хоть как-то привела в порядок, а меня оставила с неприлично спущенными штанами. Сам я себе посодействовать не сумею, а там ребята придут — неудобно-то как получится. До чего только не доведёт старого вампира человеческая жестокость. Я даже не стал сдерживать приступ почти истерического смеха. Повеселился как всегда от души.

Гессе ворвался в комнату с таким видом, словно готовился как минимум отскребать ошмётки несчастного изменённого с потолка и стен. Увидев моё целое, хотя и не вполне приличное состояние он возмущённо засопел и извлёк наружу, едва не порвав при этом карман, пульт от моих наручников. Ну так я предположил, поскольку после нажатия кнопки браслеты на запястьях отклеились от кресла. Вполне поняв намёк, я быстро натянул штаны и застегнул всё что требовалось. Влажные салфетки бы не помешали, но не следовало требовать от судьбы всего и сразу.