— Вот и отлично. Надеюсь, хоть это ты способен сделать правильно.

Когда они ушли, Силана почему-то смотрела им вслед, как смотрела когда-то давно на тренировочной площадке.

И думала о том, что эти люди — еще один осколок прошлого: долгожданный, драгоценный, успевший сломаться за эти годы.

***

Времени до посвящения оставалось совсем немного, и Силане не удалось поговорить с Рейзом — им пришлось сразу разделиться. Выходов на Арену было два — для обоих противников. Во время посвящения так же выходили навстречу друг другу гладиатор и его хозяйка.

Рейз и Силана записались последними, и кроме них в этот же день посвящались еще две пары. Она не видела гладиаторов, но обе женщины-хозяйки были одеты в дорогие платья, и это заставляло ее чувствовать себя неловко.

Рейз не сказал ей ничего — ни плохого, ни хорошего. И казалось, что он злился и на Силану, и на Мелезу. Хотелось поговорить с ним, объяснить, что он ошибается. И что госпожа Мелеза не заслужила такого отношения.

Из глубины прохода Силане было видно их с Греем на трибунах для особых гостей. Грей стоял за плечом Мелезы не шевелясь и смотрел прямо перед собой. Она не поворачивалась к нему.

Никто не обращал на Силану внимания, ожидание тянулось, и, нервничая, она вертела в руках ошейник, беспокойно теребила застежку. Другие женщины-хозяйки уложили волосы в причудливые прически, перевили их нитями жемчуга и цепочками. А Силана только расчесала свои.

Наконец управитель игр — высокий и очень худой мужчина в дорогой одежде со знаками княжеского двора — встал, объявил начало первого посвящения.

Музыканты рядом с правой трибуной — Силана даже не знала, что они там есть — заиграли. Легкая, меланхоличная мелодия наполнила зал, постепенно один за другим потухли чародейские светильники и осталась только Арена, освещенная огненными чашами.

Одна из женщин, которая вместе с Силаной ждала посвящения, вышла вперед, на Арену. Она шла не торопясь, со спокойной грацией и словно совсем не замечала направленных на нее взглядов.

Драгоценные камни в ее волосах казались искрами.

Она остановилась в центре, и музыка стала тревожнее, когда из другого выхода вышли люди в темной одежде — четыре угрожающие фигуры с оружием, которые начали медленно сдвигать кольцо.

Потом прозвенел гонг и появился гладиатор. На нем был полный доспех всадника и красный плащ того же цвета, что и платье женщины.

Музыка зашлась, захлебнулась ритмом.

Гладиатор напал — он действовал красиво и точно, и люди в темной одежде картинно падали, сраженные его мечом.

Силана не могла отвести взгляда. Это было отрепетированным представлением, не настоящим боем, но все равно очень красивым.

Оно закончилось, и гладиатор подошел к своей хозяйке. Он опустился на одно колено и достал из-под плаща розу — белую, словно бы светившуюся в полумраке — протянул ее как дар. Женщина приняла этот дар красивым, тщательно выверенным жестом и прикрепила к своим волосам, расстегнула застежку у себя на запястье. То, что Силана ошибочно приняла за браслет, оказалось ошейником.

Гладиатор принял его, прикоснулся к застежке губами и надел ошейник сам.

Он встал рядом со своей хозяйкой, и публика сдержанно зааплодировала.

Снова медленно загорелись чародейские светильники, разгоняя полумрак.

Силана растерянно посмотрела на ошейник у себя в руках — простую черную полосу кожи, на подол своего белого платья. Вдруг стало очень холодно, и она отчетливо поняла, что не сможет выйти на Арену. Просто не сможет. Она не была готова, совсем не была готова. Они даже двумя фразами не успели обменяться с Рейзом до начала. Не было ни музыки, ни представления… ничего.

И мысли о том, чтобы участвовать в Парной Лиге теперь казались до смешного нелепыми.

Застежка ошейника щелкнула в ее пальцах. Еще раз и еще — Силана поймала себя на том, что расстегивает и застегивает ее, чтобы чем-то занять руки, и отложила ошейник в сторону. Было страшно его сломать.

Второе посвящение было еще зрелищнее, чем первое. Силана так же смотрела его не отрываясь и чувствовала то глухое, полузабытое отчаяние, которое испытывала на войне, всегда, когда они не успевали прийти вовремя. И вокруг были только разрушенные дома и трупы, и люди с мертвыми глазами.

Здесь никто не умирал, и бои на Арене не были смертельными боями.

Но даже здесь менять что-то было уже слишком поздно.

Управитель игр объявил ее и Рейза. Гулко и скупо один раз ударил гонг, снова потухли чародейсткие светильники — может быть, Рейз успел договориться с распорядителем, или же их всегда приглушали во время посвящений. И из выхода напротив появилась высокая мужская фигура — он двигался легко и уверенно, без стеснения демонстрируя свое тело и свое мастерство, сделал несколько выпадов в воздух, эффектно прокрутил в руках меч и вложил его в ножны плавным, точным движением.