Знак Майенн.

— Идемте. Я готова.

***

Силане доводилось бывать здесь всего пару раз — еще до войны. Больницу построила чародейская гильдия в подарок княжеству, и все внутри дышало магией и болезнью. Когда-то коридоры были нежно-желтыми, светлыми, но краска облупилась, потускнела. Чародейские светильники заменили обычными, и копоть от них ложилась на стены, пятнала потолки.

Каменные серые плиты пола казались выцветшими. В воздухе пахло травами и неистребимым запахом болезни.

Гниением. Кровью.

Этот запах Силана узнала бы где угодно.

По сравнению со многими госпиталями, которых Силане доводилось видеть, в больнице Силл Арне было довольно чисто. Нигде не валялся мусор, больные не лежали в коридорах.

— Сейчас стало получше, — неожиданно сказал Рейз. — Во время войны все коридоры были забиты. Не самое приятное зрелище.

Силана кивнула и подумала о том, какой была война здесь, в безопасности. На этих улицах. В этой больнице, где лечили от болезней, а не сшивали солдат из кусков в надежде, что лоскутное одеяло, бывшее когда-то человеком, все-таки выживет.

— Я слышала была угроза эпидемии.

— А еще голод и много всякого неприятного. Может быть, тоже слышала.

Силана посмотрела на него:

— Меня не было в городе. Я мало знаю о том, что случилось за время войны.

— Просто поверь на слово, что ничего хорошего.

Она кивнула снова, поплотнее запахнулась в плащ.

Дженна лежала в палате одна, на одном из верхних этажей, где часто размещались безнадежно больные. Обычно таких отправляли домой, но багровая маладия часто перекидывалась на родственников при постоянном контакте.

На тумбочке в палате стояли цветы — уже слегка поникшие чайные розы.

Когда Силана и Рейз зашли, Дженна смотрела на них. Она не отреагировала, будто спала, и болезнь висела над ней тяжелым черно-красным облаком. Проедала в ней невидимые дыры — уродливые, страшные. Рядом с сердцем, рядом с головой.

Силана подумала:

«Хорошо, что мы пришли сегодня».

Через день, может быть, даже через несколько часов было бы поздно. Маладия забралась слишком глубоко.

Но время — совсем немного — еще было. Силана это видела.

— Дженна, — она окликнула твердо, уверенно, и оказалось неожиданно легко снова вспомнить себя жрицей, от которой ждали помощи. Когда-то ее тяготила эта роль, но теперь Силана черпала в ней уверенность. Среди множества вещей, которые казались непонятными и зыбкими, это Силана знала — была уверена в своих способностях и своем пламени. — Посмотрите на меня.

Сестра Рейза передернула плечами, заторможенно повернулась.

— Дженна? — Рейз подался вперед, вздрогнул, глядя на расчерченное алыми полосами лицо Дженны. Маладия вошла в последнюю стадию.

— Не мешайте, — сказала ему Силана. — Посидите в углу. Дженна, я здесь, чтобы помочь вам. Посмотрите мне в глаза.

— Р-рейз… — Дженна едва могла выдавить имя брата. Вряд ли она до конца осознавала, что происходит.

— Я здесь… — Силана раньше не слышала, чтобы он говорил так: нерешительно. Уязвимо.

— Н-не вижу… Я т-тебя не в-вижу.

Она говорила жалобно, как маленький ребенок. И ждать больше было нельзя.

— Назад, — резко сказала Силана, когда Рейз шагнул навстречу сестре. — Не трогайте ее.

— Р-рейз…

Дженна не говорила — шелестела.

И Силана тянулась вглубь себя, к тому, что никто и ничто не могли отнять — к первоначальному, сияющему свету Майенн.

Госпожа моя в пламени, проведи меня по струне. В правой моей ладони пламя, в левой моей ладони пламя, и оно станет маяком для тех, кто блуждает во тьме.

Искры сорвались с ее пальцев, и тепло потекло под кожей.

То, что Силана делала, было правильно.

Дженна выдохнула удивленно, подалась навстречу, слепо, болезненно.

Когда-то Силана этого боялась, потом поняла, что для них — для умирающих, для тех, у кого не оставалось ничего кроме чуда — это было необходимо.

— Госпожа моя. Огонь в моей крови. Красная моя дева, силой твоей, властью твоей я благословляю эту женщину.

Силана зачерпнула Пламени — того света, что тек внутри — и направила потоком.

Выжечь заразу, залечить раны.

Дженна содрогнулась, вцепилась в руки Силаны.

Болезнь заурчала — недовольно, зло. Она успела угнездиться в теле, нашла в нем дом и привыкла считать его своим.