– Я сегодня целый день только и делала, что заполняла эти бумажки. Документы на корабль. Документы на груз. Документы на нашего единственного пассажира - то есть, тебя.

– Ясно.

– Хотя в любом случае, Айвор рассказал мне про тебя.

– Вот как?

– Да и к тому же вторые помощники с роскошных лайнеров не каждый день опаздывают к старту, Джонни. Так что, как видишь, ты уже снискал себе некоторую известность и далеко не в самом лучше смысле этого слова.

– Полагаю, именно поэтому ваш командир и его помощник смотрят на меня, как на шкодливого кота, пробравшегося на борт.

– Ты правильно полагаешь.

– Послушай, Анна, а у тебя не будет из-за меня неприятностей?

– Еще чего. Да пошли они все...
– Она усмехнулась.
– Извини. Просто я слишком много знаю об аферах, которые прокручивают мои так называемые начальнички. Так что если уйду я, они тоже вылетят с работы в два счета.

Она сидела, чуть откинувшись назад, на свободной койке моей маленькой каюты, и глядя на нее, я подумал о том, что женщины на корабле - будь они членами экипажа или пассажирами - слишком опасны. Особенно, такие женщины, как Илона. Или как Анна. Она была даже как будто чем-то похожа на Илону...

Я переключил внимание на низенький столик, который она поставила между нами; столик с дежурной бутылкой сливовицы и с разложенными на блюде канапе. Мысленно я возносил хвалу Господу, в том числе и за то, что Он даровал мне возможность выпить в космосе стаканчик винца в обществе симпатичной девушки - именно выпить, а не сосать по-младенчески из пластиковой бутылочки. Тут самое время сказать о некоторых характеристиках убогих посудин данного класса. "Лунная Дева", к примеру, развивала постоянное ускорение до самого поворота, и затем плавно плавно сбрасывала скорость вплоть до самой посадки. Корабль работал на ракетном топливе, за неимением межзвездного двигателя, который не допустил бы изменений массы судна.

Я снова взглянул на нее, и увиденное пришлось мне по душе. Ей удалось сделать так, что ее форма имела довольно неформенный вид. Так, верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Ее форменные шорты первоначально были сшиты в соответствии с требованиями устава, но с тех пор они подверглись значительной переделке и укорачиванию. Лично я считаю, что властям уже давно следовало бы принять закон, который запрещал бы некоторым женщинам носить шорты. К счастью, к ней это не относилось.

Я вспомнил Илону и обстоятельства нашего с ней разрыва. Я вспомнил Лиз, и то, как она предложила мне то, чем я не сумел воспользоваться. Я вспомнил Илону, и подумал, что Анна запросто могла бы быть ее сестрой. Затем я выбросил воспоминания об Илоне из головы и поудобнее устроился на свой койке.

– Все-таки везет вам, землянам, - проговорила она.

– В чем же нам везет, Анна?

– У вас есть Луна. И она настоящая, такая, как ей и положено быть. Я видела ее на картинках. Там есть пейзаж. И горы. И множество кратеров. А разглядеть их можно даже с Земли. И если хочешь знать, Джонни, то в лунном свете нет ничего романтичного, когда в небе вместо луны висит большой, сияющий блин.

– Ну а ваш Венцель, каков он?
– с готовностью спросил я, не желая, чтобы паровозик ее романтических мыслей сошел на рельсы прозаики.

– Просто большой шар, покрытый пылью. Эта пыль очень мелкая, она течет почти, как жидкость. В ней можно утонуть, если, конечно, не надеть специальные башмаки и скафандр.

– Без скафандра и задохнуться можно, - иронично подсказал я.

– Заткнись. Если у тебя испортится рация, то задохнешься ты в любом случае, когда кончится воздух, и никто не будет знать, где ты или хотя бы где начинать тебя откапывать.

– Наша Луна тоже частично покрыта пылью, - сказал я.

– То-то и оно, частично. А Венцель засыпан ею целиком. И дома там совсем не такие как везде; они стоят на огромных плотах и как бы дрейфуют по океану пыли. А лунные сани - это самые настоящие лодки.

– А как они работают?
– спросил я.
– В книжке об этом ничего не сказано.

– По принципу реактивного самолета. Они засасывают пыль с одного конца и выдувают ее с другого. Электростатический заряд. Почти как ионный двигатель на некоторых космических кораблях.

– Гениально.

И тут она внезапно сказала:

– Джонни, твой стакан пуст.

Анна поднялась со своего места и по-кошачьи грациозно потянулась, в результате чего оказалась растегнутой и вторая пуговица на ее рубашке. Она изящно перешагнула через низенький столик и опустилась на койку рядом со мной. Лицо ее было совсем близко, влажные губы чуть приоткрыты...

Мной овладело легкое замешательство, на смену которому в следующий момент пришла спокойная уверенность.

Пуговицы на ее рубашки были уже растегнуты все до одной, и легкая одежка соскользнула с ее плеч, обнажая небольшие, упругие груди с нежно-розовыми сосками. Я уткнулся в них лицом, в то время как она деловито возилась с застежками моей одежды, а моя свободная рука нашарила заветную "молнию" на ее тесных шортиках. Мы были до такой степени поглощены этим волнующим занятием, что никто из нас не обратил внимания на то, как койка под нами накренилась, а свет мигнул.