В следующий момент столик с грохотом перевернулся, лампы разом погасли, и вместе с внезапной темнотой на нас обрушилась пронзительная, дребезжащая разноголосица сработавшей системы аварийного оповещения.

Глава 13

Существует два золотых правила выживания в космосе: Если вы точно знаете, что произошло, начинайте исправлять положение; если же вы не знаете, в чем дело, то не предпринимайте ничего, пока не выясните, что случилось.

Было вполне очевидно, что для нашего случая первое правило явно не годилось. Это я понял сразу, так же как и Анна. Еще какое-то время мы сидели в темноте, прижавшись друг к другу, не в силах разомкнуть объятия, но ощущая себя при этом, скорее, двумя путниками в холодной ночи, ищущими поддержки и тепла, чем любовниками. Но внезапно и этой идиллии пришел конец. Сила тяготения улетучилась, и в следующее мгновение мы уже не сидели, а парили по воздуху. Аварийные сигналы разом умолкли, и стало ясно, что реактивный двигатель, приглушенный, размеренный рокот которого уже успел стать частью нашей жизни, молчит.

– Но дышать мы пока еще можем, - сказал я.

– Похоже, существенного перепада давления на борту не произошло, согласилась Анна.

– Двигатель вырубился некоторое время спустя после взрыва - или что там еще могло случиться, - продолжал я, - а это значит, что его эпицентр находится не в машинном отделении. Может быть, в нас врезался метеорит, а?

– Нет. Каринтийская система свободна от всякого рода космического космического хлама.

Я посмеялся над абсурдной педантичностью ее слов. В ответ она вдруг вскрикнула - это бы вопль разъяренной кошки - и поспешно отшатнулась от меня. Я слышал, как она судорожно глотает ртом воздух, как будто ей трудно дышать (неужели плачет?), и шуршит одеждой в темноте.

– Черт побери, - сердито пробормотала она, - где мои шорты?

– Забудь о шортах, - приказал я ей.
– Давай лучше попробуем разобраться, что к чему. Во-первых, то, что случилось, произошло не в машинном отделении. Во-вторых, обшивка, похоже, не повреждена, а если и повреждена, то герметичные двери сработали должным образом.

В ответ она снова всхлипнула.

– Ты же профессионал, - строго сказал я.
– Ты член экипажа этого корабля. Так что хватит распускать сопли!

– Я в полном порядке, - холодно, но не слишко убедительно ответила она.

– Тогда скажи мни вот что. На этом корабле есть система аварийного освещения?

– Конечно.

– Так почему она не работает?

– А мне откуда знать. Я не механик, - пробормотала она в ответ.

Я начал пробираться к стене, ощутив приступ раздражения, когда рука моя попутно наткнулась в темноте на обнаженное тело. Я нащупал дверцу шкафчика, находящегося у изголовья моей кровати, распахнул ее и принялся нашаривать свой портфель. Мне удалось довольно быстро отыскать нужную вещь - свой потайной фонарик. Я включил его, установив самый широкий угол совещения.

Анна выругалась, но даже и не попыталась прикрыть свою наготу.

Я взглянул на нее. Лицо ее было очень бледным, на лбу выступила испарина. Она поспешно зажала руками рот, закашлялась и натужно сглотнула. Я не сразу нашел в себе силы примериться с этим зрелищем женщина-астронавт пытается справиться с приступами тошноты, вызванной невесомостью, но затем понял, что эти покорители космоса местного значения переносят состояние невесомости так же тяжело, как и неопытные "салаги". Но с другой стороны, думал я, не может быть, чтобы им никогда не приходилось оказываться в невесомости. Ведь выполняя разворот, корабль находится в свободном падении.

– В шка... шкафчике..., - выдохнула она.
– Пузырек. Закреплен на стенке. Там таблетки...

Этот пузырек в шкафчике я заприметил еще раньше, но тогда решил, что он был оставлен там исключительно ради душевного спокойствия особо слабонервных пассажиров. Отвинтив крышку, я вытряхнул на ладонь две крошечные таблетки. Анна тут же схватила их и поспешно сунула в рот. Но стошнило ее прежде, чем она успела даже попытаться проглотить лекарство. Тогда я дал ей еще две пилюли.

На этот раз ей удалось сглотнуть их и удержать внутри. Постепенно пугающая бледность исчезла с ее лица и она сказала:

– Я очень извиняюсь.

Я хмыкнул.

– На этом маршруте, имея постоянное ускорение, мы никогда не сталкиваемся с невесомостью, - продолжала оправдываться она.
– Ну, почти никогда. Такое бывает лишь при развороте или если становится известно, что по той или иной причине придется отключить двигатель.

– Я тебе верю. А теперь одевайся и пойдем поглядим, что в чем там дело.

Анна оделась быстрее, чем я. Дожидаясь меня, она изо всех сил старалась ликвидировать последствия своего конфуза при помощи мягкого полотенца. И я с удовлетворением констатировал, что ей это неплохо удавалось. Сам я первый и последний раз занимался тем же самым еще в бытность свою новичком-курсантом, когда мне впервые довелось отправиться в космическую экспедицию.

– А что теперь?
– спросила она, после того, как я застегнул брюки.

– Тебе лучше остаться здесь, - ответил я.

– Но ведь это мой корабль!
– возмутилась она.

– Ладно. Тогда идем. Но первым все равно пойду я.

Я думал о том, что у нее совершенно нет опыта работы в невесомости, и что от нее все равно не будет никакого проку. Однако оставить ее одну в погруженной во мрак каюте я тоже не мог. И к тому же, расположение отсеков корабля она знает гораздо лучше, чем я.