– В нем почти никогда нет нужды, – подмигнул он побледневшей Нари, с ужасом наблюдающей за приготовлениями. – Но лучше, если мои инструменты окажутся поблизости. Где можно вымыть руки?

В дом уже вернулись служанки, переселявшиеся на зиму в деревню. Они принесли таз, кувшин с теплой водой, ручное полотенце, душистое мыло. Но господин Лерт тщательно вымыл руки куском серого мыла, которое тоже вынул из саквояжа. После накинул поверх костюма длинный халат из темной ткани.

– Давай-ка, девочка, осмотрим тебя, – и, предупреждая вопрос, готовый вырваться у Керина, объяснил: – Простите, прозвучало фамильярно. Я всех своих пациенток привык так называть. Я не стану, если леди неприятно.

Нари махнула рукой. Ей было все равно, лишь бы врач помог малышу поскорее появиться на свет.

– Думаю, на диване удобнее.

Нари вцепилась в руку Керина, она боялась, но понимала, что все здесь только хотят облегчить ей боль.

– Совсем не хочет есть, – сокрушенно сказал Керин. – Думаю, несколько ложек горячей свежей похлебки пошли бы на пользу, да, Фрэнк?

– Еще один сумасшедший папаша, – покачал головой господин Лерт. – Да какая ей сейчас еда!

– Значит… похлебка не пригодится?

Нари, хоть и пережидала очередную схватку, не могла не улыбнуться, глядя на обескураженное лицо мужа.

– Почему же! Пригодится! Я как раз не успел позавтракать! А времени впереди, чувствую, у нас еще много!

Осмотр длился недолго. Господин Лерт старался быть осторожным и не причинять Нари лишних страданий. Она закусила губу, пытаясь не шевелиться, и тихонько стонала. Керин гладил ее по руке.

– Все хорошо, родная.

Однако лицо врача помрачнело. Он молча ушел мыть руки, вернувшись, присел на край дивана и сказал, глядя на Керина.

– Роженица совсем юная. Таз узкий. Схватки болезненные, но не продуктивные. Нам всем придется потрудиться. Впереди долгий день и, возможно, ночь.

– Ой, нет… – Нари готова была расплакаться от отчаяния: она столько мучилась, а оказывается, конца этому еще не видать!

Господин Лерт отошел к столу, и Нари уже успела испугаться, опасаясь, что он отправился за одним из своих страшных инструментов, но он принес пузырек с темной жидкостью. Выдернул пробку и налил несколько капель в чайную ложку.

– Это немного облегчит боль.

Действительно стало чуть легче, хотя организм дракона очень быстро перерабатывал любое вещество, поэтому, когда врач ненадолго отлучился из комнаты, Керин дал Нари проглотить еще пару ложек снадобья.

А после потянулись томительные часы ожидания. Керин продолжил ходить с Нари по комнате – врач согласился, что это хорошая идея. Сам он уселся в кресло с книгой в руках. Правда, к чести его надо сказать, каждые несколько минут проверял, как идут дела у матери и малыша. Слушал сердце ребенка, приложив к животу Нари ту самую деревянную трубочку.

– Ну, за малыша можете не волноваться. Давно не слышал такого сильного и ровного сердцебиения.

Зато Иде, которая скоро присоединилась к ним, посидеть не дали. Бедную девушку то и дело гоняли по поручениям. Принеси льда. Принеси чистые простыни. Принеси воды. Принеси свежую ночную рубашку для Нари.

Но она безропотно подчинялась приказам брата, до сих пор испуганная мыслью о том, что случилось бы, поддайся она на уговоры. Обычно химеры довольно успешно сопротивляются улоссу, но с Идой такое произошло впервые, потому она едва не оплошала.

«Ну, Нари! Поговорю с тобой потом, когда все закончится! Очень сурово! – думала Ида, в который раз сбегая по ступенькам – она и сама сбилась со счета, сколько раз за этот день она поднялась и спустилась. Снизу донеслись стоны обессилевшей Нари. – Или ладно, ничего тебе не скажу! Ничего! Ни слова! Ты только роди, пожалуйста! Ты только держись!»

– Никогда… не буду… больше… рожать! – последние слова Нари выкрикнула, отчаянно стискивая запястье Керина. – Ни за что!

– Хорошо, хорошо, моя девочка.

– И я не буду, – пробормотала Ида, вернувшаяся с ворохом простыней. – Мужикам удовольствие, а нам мучайся!

Но посмотрела на лицо брата, покрывшееся испариной, на круги у него под глазами, и решила, что некоторые мужчины страдают не меньше.

– Ида! – строго сказал Керин. – Мала еще о таких вещах рассуждать!

– Мала? – фыркнула она.

Керин и сам понял, как странно прозвучали эти слова при Нари – ровеснице Иды. «Моя маленькая, – подумал он. – Если бы можно было повернуть время вспять… Лучше бы я никогда не переступал порога твоего дома. Может быть, ты до сих пор жила бы спокойно и счастливо… Ты только роди, моя хорошая. Я до конца жизни буду с тебя пылинки сдувать. Как же я тебя люблю!»