Шрифт:
– Я люблю тебя, Нари, – вслух повторил Керин.
– И я тебя, – слабо прошептала Нари.
Шприц в жестяной коробочке все-таки пригодился, когда обезболивающее снадобье перестало помогать. Нари даже не почувствовала укола.
Зато, когда время перевалило за полночь, господин Лерт, в очередной раз осмотрев Нари, смахнул пот со лба.
– Слава богам, обойдемся без разреза на животе. Не каждая мать выдержит такую операцию… Готовься, девочка, сейчас придется потрудиться. Малыш совсем близко. Вы кого хотите? Сына или дочь?
Он заговаривал Нари зубы, готовя место для приема ребенка, но она все-таки успела увидеть, что врач положил под руку тонкий острый скальпель.
– Не пригодится, – снова подмигнул он, но Нари ему больше не верила. – А вы, молодой отец, можете держать жену за руку.
Ида спряталась в кресло: ее обычная жизнерадостность на этот раз ей изменила. Она обняла колени, зажмурилась и молилась всем богам одновременно, чтобы все прошло хорошо.
Нари так страшно кричала. И врач кричал: «Давай, девочка! Дыши! Толкай его!» Сквозь крики на секунду пробился голос Керина: «Фрэнк, это нормально, что столько крови?» Голос мог показаться спокойным, но Ида хорошо знала брата: он близок к отчаянию. Просто не хочет еще сильнее напугать бедную Нари.
– Агнара, я сделаю небольшой надрез, чтобы помочь пройти головке ребенка. Ты ничего не почувствуешь.
Измученное тело действительно едва откликнулось на эту незначительную боль.
– Теперь давай, девочка! – скомандовал врач.
– Давай, родная! Ты сможешь!
«Ты сможешь, ты сможешь, Нари!» – повторяла про себя Ида.
Нари закричала так сильно, что Иде показалось, она оглохла. Действительно, вдруг стало так тихо. А потом…
Потом раздался какой-то незнакомый, посторонний звук. «Откуда здесь котенок?» – подумала Ида. Но жалобное мяуканье вдруг окрепло, превратившись в требовательный, недовольный и жизнеутверждающий младенческий плач.
– Поздравляю. У вас мальчик, – сказал господин Лерт, вытирая пот со лба. – Крепенький карапуз. Вылитый отец!
– Дайте… Дайте мне его…
Нари дрожала как в лихорадке, все тело ломило, но боль уже отходила на второй план. Она протянула руки, и врач положил младенца ей на грудь.
Керин и Нари переглянулись. Керин опустился рядом с женой на колени, поцеловал ее сухие, искусанные губы.
– Моя любимая.
– О, Кер… Ты только посмотри… Его глазки…
Темноволосый малыш смешно хмурил тонкие бровки, щурил глазки, опухшие после такого трудного дела: нелегко появляться на свет. Но несмотря на то, что его глаза были точно две щелочки, уже сейчас сквозь реснички пробивалась изумрудная зелень настоящих химерских глаз.
– Мой сын, – сказал Керин.
Он чувствовал, что по лицу текут слезы, но не стал их вытирать.
*** 17 ***
Для Нари подготовили спальню: комнату проветрили, застелили постель, Керин распорядился принести самые теплые и мягкие одеяла, дрова жарко потрескивали в камине – Нари дрожала и никак не могла согреться.
Врач оставил настойку, которая должна была остановить кровотечение, распорядился давать молодой матери по ложке каждый час, а сам пообещал вернуться утром, чтобы проверить роженицу и ребенка.
Керин помог Нари переодеться в чистую рубашку, на руках отнес в кровать, укутал. Следом Ида несла малыша, завернутого в простыню. Он тихонько попискивал, точно удивлялся тому, где он и что он здесь делает.
– Спи спокойно, родная. Я побуду с нашим сыном.
Ида передала крошечный сверток отцу, а сама наклонилась к Нари, чтобы поцеловать ее – быстро чмокнула в щеку.
– У, дракоша! Как ты меня напугала!
Теперь, когда все закончилось благополучно, Ида взбодрилась и, видно, от облегчения отпускала неуместные шуточки.
– А в гостиной та-ак пахнет драконьей кровью! Чего бы вкусненького съесть?..
– Ида! – гаркнул Керин. – Ты в своем уме!
– Не злись, Кер, – сипло произнесла Нари: она так кричала, что, похоже, сорвала голос. – Ида просто радуется.
– Очень, очень, – Ида шмыгнула носом, сдерживая слезы. – Мой племянник – настоящее чудо. Вы, ребята, молодцы!
Она убежала, осторожно прикрыв дверь.
Керин присел на кровать, покачивая на руках малыша. Его лучистый, счастливый взгляд то скользил по маленькому личику сына, то возвращался к жене.
Нари наблюдала за мужем и сыном из-под опущенных век, делая вид, что дремлет. Новорожденный выпутал из складок материи крошечные ручки и размахивал кулачками, личико его при этом сделалось крайне серьезным и сосредоточенным. Керин наклонился и поцеловал эти кулачки, а у Нари сердце затопило нежностью.
– Мой маленький, – прошептал Керин. – Чудо мое. Только ш-ш-ш, маме нужно отдохнуть.
Нари постепенно согрелась и действительно начала засыпать. Сквозь забытье она видела Керина, который ходил по комнате со свертком на руках, качал его и тихо мурлыкал песенку без слов.