— Кто-то подрезал мне ленточку на пуантах, — всё ещё изредка всхлипывая, поделилась девушка. — Я и не сразу заметила, её так аккуратно завязали… Оступилась прямо на стыке у рампы, возле оркестровой ямы… хорошо хоть, вниз не загремела. Это было самое начало спектакля. Зал битком, представляешь… все сидят, смотрят… что мне оставалось делать?.. Решила потерпеть…

— Потерпеть? — не веря своим ушам, переспросил Белецкий. — Ты танцевала со сломанной ногой?!

— У меня очень высокий болевой порог. Для балерин все эти травмы, вывихи и переломы — дело обычное… Со мной и раньше бывало такое, я около года назад ломала ключицу… сначала, конечно, больно, а потом просто чувствуешь тепло — и всё. Только и успела шепнуть за кулисы, чтобы врача вызвали. Мне вкололи обезболивающее, я кое-как дотанцевала первый акт до конца, а потом уже выпустили другую девочку на замену…

— Ты говоришь, ленточку подрезали, — он с тревогой взглянул на неё. — Это серьёзно? У вас такое бывает? Я думал, что все эти легенды о лезвиях в пуантах и прочих балетных кознях — не более, чем страшилки.

— У нас всякое бывает, — вздохнула Лидочка. — Особенно если на кону — роль, а также поездка за границу…

— Я так понимаю, ты догадываешься, кто это сделал?

Она улыбнулась его наивности.

— Ну конечно. Соломатина, кто же ещё… она уже мою роль репетирует и костюм ушивает. Да только доказательств у меня всё равно нет…

Он прижал её голову к своей груди.

— Ничего… будут у тебя в жизни ещё заграничные гастроли, не переживай.

— Спасибо тебе, — выдохнула она. — Спасибо, что приехал. Я тут чуть с ума не сошла за эти два дня одна. Всё плакала и плакала…

Лидочка переехала в Москву несколько лет назад из далёкого уральского городка, и некому было поддержать её в столице.

— Наверное, даже поесть забывала? — он расстроенно покачал головой. — Ну ничего, теперь я здесь… и я за тебя возьмусь, так и знай. Отказы не принимаются!

Только поздним вечером он, спохватившись, вспомнил, что зван сегодня на прощальный ужин к семейству Нижарадзе… Тётя Нателла собирала небольшое застолье в честь своего отъезда в Грузию: пара сослуживиц из Большого, а также друзья Кетеван — Анжела и Белецкий. Это совершенно вылетело у него из головы!.. Кети его убьёт, точно убьёт.

— Могу я воспользоваться твоим телефоном? — спросил он у Лидочки. Та кивнула:

— Конечно. Если тебе надо уйти по своим делам, ты не стесняйся… мне уже лучше, правда. Я вполне могу справиться сама, ты не обязан со мною нянчиться.

— Ну, нет уж, — отрезал он. — Одну я тебя точно не оставлю. По крайней мере, в первое время…

Заслышав в трубке голос Белецкого, Кетеван обрадовалась и рассердилась одновременно.

— Сандро! Ну, куда же ты провалился?! Все уже собрались давно, а тебя всё нет и нет, я не могу дозвониться, у вас дома никто к телефону не подходит…

— Кети, — он смущённо кашлянул, — тут такое дело… в общем, я не приду. Не могу. Извинись, пожалуйста, перед тётей… и сама прости меня.

— Что случилось? — испугалась она. — У тебя какие-то проблемы?

— У меня нет. Просто близкий мне человек попал в беду. Я сейчас должен быть рядом.

Кетеван помолчала, осмысливая информацию, а затем проницательно уточнила:

— Близкий человек… он или она?

— А это имеет какое-то значение?

— Значит, "она", — догадалась Кетеван. — Понятно…

— Да что тебе "понятно"? — внезапно разозлился он. — Я действительно просто не могу сейчас быть у вас, постарайся это принять.

— Я всё понимаю, Сандро, — подчёркнуто спокойно произнесла она. — Ты не переживай. Я не обижаюсь, и тётя тоже не обидится. Просто… досадно немного, мы же потом с тобой так долго не увидимся!

Это было — словно ножом по сердцу. Но он не мог, никак не мог сейчас бросить Лидочку!..

— Прости меня, — повторил он тихо. — Я буду очень скучать.

— Пока, — суховато ответила она и повесила трубку.

— Ты звонил своей девушке? — понятливо спросила Лидочка, увидев его расстроенное лицо, когда он вернулся в комнату. Не то, чтобы она специально подслушивала, но всё равно обрывки разговора невольно доносились до её ушей.

— У меня нет девушки, — ответил он без всякого выражения и опустился на диван рядом с Лидочкой.

Она протянула руку и осторожно провела по его тёмным волосам.

— Мне жаль, — тихо сказала она, — что из-за меня тебе пришлось нарушить свои планы.

Он перехватил её руку, прижал ладошкой к своим губам, поцеловал и успокаивающе улыбнулся.

— Мои планы на ближайшее время — только ты.

Белецкий провёл у Лидочки весь июль. Можно сказать, переехал к ней с вещами.

Он практически перестал появляться дома, а в редкие набеги на родную квартиру отбивался, как мог, от назойливых расспросов матери — у кого он живёт, "у той самой грузинки или у кого-то ещё?"