Телефон разрывается трелью звонков, — прямо, кажется, на весь коридор.

Вытаскиваю его из сумочки, замечая 50 пропушенных!

Черт! Конечно, там так все гремело, что я ничего и не могла услышать!

Хотя…

После нашей с ним встречи, и после, когда со сцены лился его голос, я не услышала бы, даже если б телефон разрывался у меня над самым ухом!

— Да, мама, — отвечаю на последний, от нее. — Я же говорила, что на концерте… Там не слышно… И предупредила, что буду поздно.

— Вадим приехал! — мама так кричит в трубку, что приходится отвести ее от уха. — Был у нас! Ты же понимаешь, я не могла ему не сказать, где ты!

— И…? — внутри все опускается, — приходится даже прислониться к стене.

— И он поехал за тобой! Кстати, очень был недоволен! А я ведь говорила!

— Мама, — выдыхаю одними губами, до боли сжимая кулак, так, что ногти рвут кожу на ладони до крови.

— Говорила тебе — продолжает она истерить, не слушая. — Ради какой-то вечеринки все подставить под удар и разозлить его! Как ты могла, Мира!

Мне хочется в этот момент пнуть стену ногой изо всей силы, а еще — впервые наорать на мать.

Но вместо этого я только отключаю вызов, прикрыв глаза и прислонившись головой к стене. Что говорить, если все это без толку.

Хочется разреветься — вот прямо вголос, как маленькому ребенку.

Я ведь только встретила его, только что была так счастлива!

И вот…

Но я не могу даже расплакаться, — новый звонок разрезает тишину, заставляя меня чуть ли не подпрыгнуть.

На экране улыбающееся лицо, — самое ненавистное в мире. И ни одна его улыбка не в состоянии меня обмануть, — этот человек жесток и ему на всех наплевать, кроме себя. Но, увы, я обязана ответить. Особенно сейчас. Потому что не одна я могу попасть под его удар, но и Антон тоже. Я знаю. Я даже в этом не сомневаюсь.

— Привет, я у входа в твой новый универ, — звучит металлический голос. — Выйдешь или предложишь мне присоединиться к вашему студенческому веселью?

— Сейчас буду, — вздыхаю. — Пару минут.

Нашариваю взглядом туалет, влетаю вовнутрь, тяжело облокачивась лбом на холодное зеркало.

Приходится долго брызгать себе в лицо ледяной водой, чтобы очнуться. Теперь это намного сложнее, чем было раньше.

Придирчиво осматриваю себя, — слава Богу, Антон не оставил никаких следов на моей коже!

Пытаюсь выдавить из себя улыбку, — но получается кривой оскал.

Вздыхаю, — лучше все равно не будет, и нужно поспешить, — лучше уж так, чем он сам придет сюда, ведь тогда они с Антоном встретятся! И я уверена, — это встреча спокойно не пройдет! Антон точно не из тех, кто станет делать вид, будто ничего не было!

Выхожу, медленно направляясь к стоящей под самыми ступенями у входа Ауди последней марки и сажусь на переднее сиденье, — передо мной тут же распахивается дверца.

— Привет, любимая, — Вадим улыбается, притягивая меня к себе. — Я соскучился. А ты? Скучала по мне?

Он притягивает меня к своей широкой груди, сжимая так крепко, что, кажется, синяки останутся или затрещат сейчас ребра, даже не обращая внимания на мой протест.

Все, что я могу — это увернуться от поцелуя, — меня просто трясет, особенно сейчас, после совсем других рук и совсем других прикосновений.

— Не надо, Вадим. Пожалуйста — еле выдыхаю, почти лишившись возможности дышать — так крепко он сжимает меня.

Вадим так же стремительно отстраняет мое тело — так резко, что даже голова дергается, будто я тряпичная кукла.

— Опять — не надо? — жестко хрипит он, прожигая меня полыхающим, почерневшим взглядом. — Сколько я уже буду это слушать, Мира? Я устал от твоих вечных «не надо»!

«Вот бы и отстал от меня» — хочется ехидно выплеснуть ему в лицо, но вместо этого я только усаживаюсь нормально на сидении и обхватываю себя руками.

— Ладно. Не будем горячиться. Поехали.

Заводит машину, не дожидаясь, чтобы я пристегнулась — Вадим никогда не настаивает на этой условности, да и сам не пристегивается почти никогда, хоть и любит быструю езду.

— Куда? — я тупо смотрю на дорогу, что проноситься под колесами, пытаясь сдержать слезы.

— Ко мне поедем, малыш. На террасе уже накрыли ужин. Я хочу, чтобы ты сегодня осталась у меня.

— Нет! — вырывается слишком резко.

Не знаю, что сейчас видно в моих глазах, но сама я испытываю просто жуткую панику.

Только не это. Нет! Только не к нему! Не сейчас!

— Опять? — Вадим резко останавливает машину, поворачиваясь ко мне.

И глаза его светятся совсем недобро. Очень недобро.