Шрифт:
Громыхнул гром. Недалеко от него загорелось дерево, в которое ударила молния.
В какой-то момент он не мог слышать и видеть ничего, кроме очертаний встающего на дыбы Волка. И единственная мысль мелькнула у него: «Моя жена, черт побери! Ивешка делает это!"
«Черт побери, ведь она единственная наша надежда, единственная надежда…"
И он побежал, ослепленный, в направлении этой черной тени, которую все еще хранили его глаза, и обрезал мечом привязь с которой норовил сорваться Волк.
Он выронил меч: теперь ему были нужны обе руки, чтобы удержать Волка. Он намотал веревку на руку, подтянулся, чтобы ухватить свободной рукой Волка за гриву и, подбросив себя вверх, в том направлении, где на мгновенье застыл Волк, оказался на его спине.
Он мало что мог разглядеть все еще слезившимися глазами, поэтому пониже пригнулся к шее лошади, когда почувствовал, как ветки задевают его, и дальше надеялся только на то, чтобы, дай Бог, Волк не оказался бы таким же слепым, как и он.
Он знал, где она была. Волк мчался в этом направлении. Петр слышал голос Ивешки, он знал, что она попала в беду и изо всех сил молил Бога, чтобы у него в руках оказался меч, хотя руки у него были и так заняты, и, придерживая Волка ногами, он мчался сквозь темный, покрытый туманом лес, уговаривая свою жену:
«Черт побери, Ивешка, прекрати это, лучше выслушай меня, ты слышишь?"
28
— Петр! — закричал Саша. — Петр!
Небо с треском раскололось. Среди деревьев с воем пронесся ветер, осыпая их сверху листьями. Черневог схватил Сашу за руку, пытаясь остановить его, задержать, он не мог обойтись без его головы…
— У тебя нет выбора! — завопил он. — У тебя больше нет времени для колебаний, парень! Решай, к кому ты присоединишься, ко мне, или вот к этому! Ведь если он отдаст мое сердце в ее руки, ни у кого из нас вообще не будет выбора! Помоги мне!
Саша повернулся на одной ноге и, вырвавшись от него, бросился сквозь освещенные светом молний сумерки прямо к оставшейся лошади. Черневог же пожелал «нет»…
Саша остановился и обернулся. Все звуки слились в сплошной нечленораздельный хаос, обступивший их со всех сторон, в котором почти потонуло ржанье рвущейся на свободу лошади… Саша послал желанье в ответ, сопротивляясь его попыткам убедить себя…
Хаос и волшебство переплелись в лесной тьме… Дикие, словно вырвавшиеся на свободу желанья взмывали вокруг, образуя почти ощутимые стены…
Они хотели лишь его…
— Господи! — воскликнул Черневог, когда что-то белое легко опустилось ему на лицо, хлопая по нему ледяными крыльями. Саша подхватил лежавший на земле меч и сделал знак Черневогу.
— Иди же, помоги мне! Ради Бога, помоги мне!
— Мы уже ничего не сможем сделать! — закричал Черневог. — Черт возьми, он отдал Драге все, что она хотела, и теперь колдовство не поможет мне! Будь со мной, парень, присоединись ко мне, или я присоединюсь к ней, и тогда, где окажешься ты, где тогда мы будем искать наши надежды?
Саша чуть прищурился от сильного ветра, прикрыл глаза рукой и закричал:
— Я отправляюсь вслед за ним! А ты можешь делать все, что хочешь, Черневог!
Раздался новый раскат грома. Совсем рядом треснуло дерево, и горящие обломки разлетелись по ветру. Лошадь вставала на дыбы, и ветки, к которым она была привязана, трещали. Саша ухватился за ветку и разрубил привязь.
Черневог хотел, чтобы молнии падали где-нибудь еще, в другом месте. Он хотел, чтобы Саша выслушал его. Он потерял уверенность во всем: теперь он не знал, что именно разбудило его, как не знал и того, что именно привело его сюда. Драга изменила привычные формы его собственного волшебства, Драга использовала его…
— Идем! — закричал Саша, желая, чтобы он сделал это.
Но в этот момент рваная тень будто из воздуха выросла между ним и Сашей, лицом к лицу с Черневогом, загораживая его вытянутыми руками. Он хотел помочь, но тень хотела его, и этой тенью был он сам.
Он вспомнил ту ночь, когда пытался с помощью волшебства сделать себя свободным…
То давнее желание не закончилось, его лишь порвала и исказила Драга…
— Черневог!
— Все в порядке! — крикнул он Саше, взмахнул рукой и смахнул этот обрывок безумных воспоминаний…
Тень, этот обрывок прошлого, исчез. Но Сова все еще оставалась там. Она плавно скользила белым призраком среди бушевавшей стихии, пока Черневог бежал к Саше. Саше же ухватился за гриву лошади, пожелал, чтобы она стояла на месте как можно дольше, и медленно забрался на ее спину. Он разворачивал ее из стороны в сторону, натягивая поводья, пока Черневог не добежал до него… желая остановить его, желая сесть рядом с ним… но все это хотело, как казалось Саше, то самое Нечто, которое все время было рядом с ним.