— Ну, так что? — повторил Партридж.

Розман медленно и мучительно перевёл на него взгляд.

— Иди… ты… к чёрту…

Партридж выстрелил ему в голову без малейшего сомнения.

Надо было отдать должное Розману: у него были яйца. Такая рана в груди должна была болеть как у сукиного сына, но он ни разу не вскрикнул, даже глазом не моргнул. Просто лежал на земле, ожидая смерти. Партридж знал, что такого человека можно было пытать часами, и он был даже не поморщился. Впрочем, некоторые люди рождались крепкими, закаленными, и умирали молча и с гордо поднятой головой.

Но Партриджу был безразличен и он, и Уитерс. Такие люди жили так, словно сами напрашивались на смерть, и иногда так оно и получалось.

А вот Кронер — совсем другое дело.

Не обращая внимания на рвотные позывы и хныканье мужчины, Партридж потянулся к его руке. Затем подошел к лошади Розмана и открыл его седельную сумку. Внутри, среди прочих вещей, лежала тонкая белая хлопчатобумажная рубашка. Он разрезал её на полосы и перевязал руку, предварительно смыв кровь и осмотрев повреждения при свете костра. Все было не так уж плохо. Аккуратная, тоненькая борозда. Но рана была чистой. Потом просто останется небольшой шрамик, который можно будет добавить в свою коллекцию.

Через некоторое время Партридж закурил одну из сигар Розмана и подошел к Кронеру.

* * *

После того как время, проведенное им в качестве охотника на бизонов, подошло к концу, Партридж проводил свои дни в качестве объездчика в скотоводческой компании «Куэйд-бил» в высокогорьях Монгольского Хребта. Эта работа лучше всего подходила свободному человеку, который предпочитал одиночество. Ибо на этих травянистых, затененных соснами лугах от одного посетителя до другого часто проходили месяцы.

Партриджа это полностью устраивало.

Ибо, несмотря на то, что в нём горело, будь то наследственное или приобретённое, он был человеком, который наслаждался миром и покоем. В своей хижине возле Хребта он часто проводил ночи у костра, раскладывая пасьянс и читая книги.

В его ежедневные обязанности входило объезжать животных, лечить травмированных и возвращать отбившихся от стада. И всё это — за сорок с лишним долларов в месяц.

Конечно, не золотые горы, но неплохая зарплата.

А после снижения количества голов в стадах работы стало не хватать. Целая индустрия находилась в состоянии коллапса. А Партридж, как и большинство других охотников, тратил все свои деньги на проституток, выпивку и азартные игры. Поэтому он ездил по горным хребтам и проводил целые дни, глядя на заснеженные вершины и бесконечное голубое небо, гадая, как же ему удастся разбогатеть. Он решил, что горные работы — не для него. Его не интересовало копание в грязи. Конечно, всегда можно было пойти в армию, но разве это жизнь? Или стать законником. Платят лучше, но и шансов быть застреленным больше. Гораздо больше.

И вот однажды, на закате солнца, когда он скакал на своем гнедом коне по каменистому склону после того, как благополучно загнал стадо на травянистый луг, фортуна позвала его по имени. Судьба пришла в виде трех скотокрадов. Они были одеты в парусиновые макинтоши, залатанные и грязные, как свиные задницы. У мужчин были бороды и длинные, как у индейцев, волосы. Когда Партридж подъехал ближе, они ему улыбнулись.

— Добрый вечер, — произнёс мужчина со шрамом поперек переносицы, приподнимая край шляпы в приветствии. — Эти стада… Кому они принадлежат?

Партридж чуял назревающую беду, исходящую от этих людей густым кислым запахом.

— Этот скот — собственность компании «Куэйд-бил».

— Вот видишь! — сказал один из мужчин. — Я же тебе говорил!

— Чёрт, — буркнул его напарник.

Они выглядели достаточно похожими, чтобы быть братьями, от носов-картошек до кривых ухмылок и отсутствующих зубов; только один был толстым, а другой худым. И у обоих, как с некоторым беспокойством заметил Партридж, на коленях лежали «винчестеры».

Человек со шрамом на носу снял шляпу и повесил ее на штырь седла. Он распахнул пальто, и заходящее солнце сверкнуло на синем стальном стволе темно-синего «кольта» 1860 года, висевшего у него на поясе. Пальцы мужчины забарабанили по рукоятке карабина «шарпс», лежащего в седельной сумке.

— Вот что я тебе скажу, брат, — сказал он. — Мы хотим собрать около сотни голов и отвезти их во Флагстафф, где у нас уже есть покупатель, готовый заплатить немалые деньги. Вопрос в том, будет ли такая деревенщина, как ты, работать с нами или нам придется тебя убить?