– Да, тяжело. Я так и думал, что откажешься. Но идея стоящая. Напиши рекомендательную записку, всё что мне озвучил, и потом ко мне.

Покинув кабинет, я сначала прошёл в секретариат, куда мне утром было велено сдать направление и удостоверение. Получив его, и узнал, что меня направили служить в оперативный штаб фронта. Причём в должности аналитика. Любопытно. Потапов действительно интересное дело мне нашёл. А так мне освободили кабинет, выдали писчие принадлежности, и я довольно грамотно, за два часа всё написал. Потом сдал секретарю Потапова, тот в курсе и папку сразу унёс начальству, а я направился обедать. Время полпервого было. А когда вернулся, подождал, и меня вскоре вызвали.

Окрестности Винницы, 1942 год. 28 мая. Оккупированная территория.

Я сидел, держась за голову, и яростно матерился. Это же было надо так попасть. Вылетел на транспортнике к передовой, должен был посетить одну танковую бригаду, задача обычная, провести проверку боеготовности, это уже вторая бригада за неделю, а тут немецкие истребители, атаковали, убили штурмана, ранили лётчика, и заставали идти на свою территорию. Передовая ещё минут пятнадцать за хвостом скрылась, а я размышлял что делать. Да прыгать, что ещё делать? Давно бы выпрыгнул, но меня оглушило, очнулся только сейчас. Интересно, что немцы тут делают? Всю зиму шли страшные воздушные бои и вот уж как два месяца наши лётчики уверенно держали небо. Охотники появлялись, но у нас свои были, сами засады устраивали, а тут эти две пары, как будто специально выслеживали. Да уж, ситуация, а ведь наш фронт уже месяц как ведёт активные наступательные бои. К слову, Крым уже освободили. На подступах к Одессе бои идут. До Винницы меньше ста километров осталось. Московских боёв не было, не дошли немцы, хотя Ленинград до сих пор в блокаде.

Что я по себе могу рассказать. Сейчас я подполковник, получил месяц назад новое звание. И награду, орден «Боевого Красного Знамени». Единственную награду за всё это время, хотя поучаствовать в планировании множества успешных операций пришлось немало. Когда я по немецким тылам шастал, быстро в званиях и наградах рос, но я этим доволен. А в тыл меня не отправляли, в немецкий, а по свежему приказу, Дважды Героев во вражеский тыл не отправлять, даже если лётчик. Переводят на штабную или административную работу. Вот и меня так, благо я своё место нашёл. Так всю осень, зиму и весну и просидел в Киеве. Только весной стал делать редкие вылазки в войска, глянуть свежим взглядом. В Москве не был. Да и что мне там делать, дочки растут, уже активно ползают, со Светой в постоянной переписке, оставшиеся письма Сталину я передал ещё когда в госпитале лежал. Также позвонил и сообщил в какой почтовый ящик опустил. Больше говорить не стал, положил трубку. Ночью звонил, днём бы меня опознали. То что письма внимательно прочитали, было заметно, смещались одни командиры, повышались другие. Сообщалось о том, что нашли нефть в Татарии. Правда Хрущёв на месте, Член Военного Совета нашего фронта. Однако нервничает сильно в последнее время, но там и другие причины могут быть. Ленинград всё ещё в блокаде, готовятся к летнему наступлению. Да, жителей Ленинграда так и не эвакуировали, но завезли побольше продовольствия создав множество небольших складов. Это и выручало, голода пока как такового не было. Однако жители северной столицы всё же гибли, при артиллерийских обстрелах или авианалётах.

По моей идее с партизанским краем, то его доработали штабисты. Да, всё получилось, и партизанский край просуществовал всю зиму. Есть один момент, их три создали, три партизанских анклава, что помогали друг другу и со своих территорий на оккупированную отправляли боевые группы, включая диверсионные. Уничтожались гарнизоны, с особым удовольствием предателей на тот свет отправляли, связь резали, железную дорогу разбирали, на всю зиму снабжение немецких армий, что противостояли нашему фронту, по сути было парализовано. Мы за зиму почти на сто километров наших земель освободили, продвинувшись вперёд по всему фронту. Больше не смогли, наступательный порыв потеряли, да и тылы отстали. К концу зимы немцы огромным напряжением сил смогли-таки лидировать партизан. Два края в боях сгинули, вырваться удалось единицам. Один анклав устроил рейд на триста километров, со скарбом, тыловым обозом, и вышел к передовой. Его ждали, там встречная танковая атака, прорвали фронт, и наши партизаны вышли к нам. Фронт получил шестьдесят тысяч обстрелянных бойцов и командиров, около полутора тысяч саней с лошадьми, и почти тридцать тысяч гражданского населения, что тут же отправили дальше в тыл, а партизанский корпус что к нам вышел расформировали, бойцов и командиров после недели отдыха, обмундирования, отправили на пополнение частей. Некоторые дивизии даже до штата довели. Многие партизаны получили награды. Ну и я в том числе, говорил уже. Много что рассказать было, меня, например, активно учили штабной работе, неожиданно понравилось, было интересно, а тут полёт, причём транспорт попутный, меня пассажиром взяли, а то на машине бы пришлось ехать, и вот что вышло.

Так вот, я сел на пол, упал на него, когда какая-то железка отлетела, сбитая пулей с немецкого «мессера», и приласкала меня по голове. В салоне был сопровождающий, перевозил шесть мешков с корреспонденцией. С учётом того что сопровождающий младший политрук, корреспонденция наверняка принадлежит Политуправлению фронта. Нас четверо на борту было, два члена экипажа, пилот и штурман, этот младший политрук и я, который случайно узнал о вылете и успел добраться и договориться взять с собой. А то что немцы, например, за мной охотятся, этого не может быть, я должен был на машине ехать и в самолёте оказался случайно. А охотится могли, меня там врагом объявили Германии за номером каким-то, даже немалая премия за живого обещана была. Тут даже не за убитого Кубе, а по совокупности моих дел. Политрук мёртв, пол головы ему снесло, я на полу, вроде в порядке, запылился только. Подняв слетевшую фуражку, вернув её на место, покачиваясь, я дошёл до кабины и заглянул внутрь.

– Давай помогу.

– Я думал в салоне все погибли, - прохрипел тот, протянув руку которую я стал быстро бинтовать.

Сам лейтенант был бледен и явно нервничал.

– Мне по голове чем-то прилетело. Только что очнулся. Политрук мёртв, - кратко ввёл я того в курс дела.

У лётчика левая рука ранена и тот держа одной рукой штурвал, пытался наложить бинт на вторую, работая в основном зубами. Иногда правой рукой, удерживая штурвал коленом, но редко. Я же быстро и качественно наложил повязку. Похоже пуля пробила руку, не задев кости. Находившийся в соседнем кресле штурман был мёртв, но я проверил, приложив пальцы к шее. Точно мёртв.

– Где мы?
– спросил я.

– К Виннице подлетаем. Тут не спутаешь, характерная примета была. Я когда диверсантов сбрасывал, немало тут налетал по ночам. Впервые днём лечу.

– Сесть нам не дадут, держат плотно. Вроде их больше стало?

– Да, восемь теперь нас ведут.

– Значит надеваем парашюты и прыгаем. Я парашют штурмана возьму, нужен лесной массив, в поле быстро отловят. Ищи место.

– Понял.

Я же отстегнул штурмана от кресла, и хекнув, вытащил того в салон, и отстегнув ремни, перевернув на живот освободил от парашютной ременной системы. Тут же надев и подогнав под себя. Дальше обыскал штурмана, забрал его «ТТ» и запасной магазин. Планшетка у меня своя была, но забрал полётную карту. Из мелочёвки, часы на руке, если что в деревне на припасы обменяем, перочинный нож, непочатая пачка «Казбека», но она пулями пробита и кровью пропиталась. Остальное тоже. Потом перешёл к младшему политруку. Тут тоже «ТТ» был. Хоть бы автомат взял, всё сподручнее мне было бы. У меня сидор с собой имелся, с личными вещами, что в командировке могут пригодится, да пайком на сутки. Я убрал внутрь оба пистолета и мелочёвку, снятую с парней, да и боезапас тоже. Документы убитых в планшетку. Сидор на себя накинул, спереди он теперь. Однако у политрука тоже вещмешок был, я его прихватил, потом мельком осмотрел салон, не осталось ли чего нужного, и подошёл к кабине.

– Ну что?
– поинтересовался я у летчика.

– Вон лес впереди, можно прыгать.

– Отлично. Вот вещмешок политрука, не смотрел что внутри, но запас должен быть. Сделай как я, спереди повесь, и прыгаем. Затяжным, чтобы в воздухе не расстреляли.

– Хорошо, товарищ подполковник.

Когда мы над лесом оказались, не такой и большой, дальше видны окраины Винницы, то тот покинул кабину, я открыл пробитую пулями дверь, и мы сделали шаг в пропасть друг за другом. Я первым, лейтенант за мной. Удерживая падение, чтобы не закрутило, я одной рукой держал кольцо, лейтенант падал чуть дальше и выше. Немцы среагировали с похвальной быстротой. Проскочив, начали разворачиваться для атаки, но высота небольшая, около пятисот метров, так что я рванул кольцо, и меня рывком дёрнуло вверх, но парашют хоть и пробит пулей, сработал как надо, и купол вышел, затормозив моё падение. Дальше, под треск веток я повис в трёх метрах от земли. Сняв сидор, что придерживал руками, мягко сбросил тот на прелую листву, но чуть в сторону от места моего местоположения, потом сгруппировавшись, спрыгнул сам, перекатом погасив скорость падения. После чего схватив вещмешок рванул в сторону. И вовремя. По веткам и стволам деревьев прошлись пулемётами и авиационными пушками. А теперь лейтенанта нужно найти. Тот метрах в ста опускался, и я видел где, так что побежал к лётчику. Нашёл быстро, но поздно. Однозначно мёртв. Это я избежал обстрела, немцы явно по куполу целились, а лейтенанту так не повезло, ему досталось. Вещмешок у него на груди тоже был пробит пулями сейчас пропитывался кровью. Вздохнув, отложив свой, и разбежавшись, оттолкнувшись от ствола дуба, повис на нижней ветке. Так-то до неё метра три, а с разбегу допрыгнул. Подтянулся, и сел на ветку. Я хоть и на штабной работе основное время провожу, но о зарядке и пробежках по вечерам и утрам не забываю. Я уже давно комнату в частном доме снял, и проживал там основное время, место для зарядки имелось. Хозяйка вдова, ух и страстная, довольны друг другом оба были. Я такую хозяйку для проживания два дня искал, пока не нашёл, чему и доволен. Так и добрался до лейтенанта, забрал документы из нагрудного кармана, проверив всё же пульс, не было, забрал оружие, везёт мне на «ТТ», запасной магазин, и неожиданно второй нашёл в кармане галифе. Потом перерезал стропы и аккуратно опустил того на землю. Вещмешок взял, распотрошил, смог целой найти одну банку с тушёнкой, остальное кровью попорчено и пулями. Найдя выворотень, он метрах в пятидесяти был, я мимо него пробегал, оттащил тело лейтенанта туда и обрушив стенки, закапывая лётчика. На стволе дерева ножом метку поставил, после этого забрав свои вещи, побежал прочь.