Скарлетт уже ждала меня. Я сел в машину и заметил, что она выглядит как-то мягче, чем обычно.

Когда мы выехали за контрольно-пропускной пункт, я спросил:

– Слушай, а ты замужем?

– Да, а что?

Понятно. Она тоже времени зря не теряла.

– Да так. Столько времени знакомы, а я как-то не спросил… Муж в Светлограде, а ты за десятки километров торчишь… Мы-то с министром каждый свою мечту в реальность воплощаем, а ты за здорово живешь вынуждена вдалеке от дома торчать…

Он чуть улыбнулась:

– Как говорится, служба не дружба.

– А муж чем занимается? Особенно когда тебя днями дома нет…

Скарлетт хихикнула:

– Художник он, и в жизни у него две страсти – я и картины. Ну или в обратном порядке – картины и я… Так что по числу и размерам новых картин я зачастую легко определяю, как муж время тратит в мое отсутствие.

Вскоре пошел дождь и Скарлетт сбавила скорость. Затем солнце укатилось за кромку леса, мы к этому времени проехали половину дороги, миновав мост, делящий путь почти ровно пополам – и тут мотор фыркнул и заглох.

Попытки завести машину не увенчались успехом.

– Звони на базу, пусть вышлют за нами тягач, – сказал я.

Скарлетт позвонила и описала наше затруднение, на базе ее заверили, что часа через три приедут – и тут с потолка упала первая капля.

– Вот только протекающего люка нам не хватало!

– И не говори… Какие будут предложения? В багажнике есть брезент или что-то вроде?

– Да вот если бы, – вздохнула Скарлетт.

Я выглянул в окошко и сквозь пока еще редкую пелену дождя заметил отблески света на бетонной плите: под мостом, который мы только-только миновали, явно находится источник света, освещающий бетонные плиты, которыми покрыты покатые стенки водосборного канала.

– Под мостом кто-то есть, – сказал я и взял с заднего сидения «потрошитель».

Скарлетт расстегнула кобуру, вынула пистолет и передернула затвор:

– Проверим?

– У тебя пули хотя бы с фосфором?

– Через одну. Половина экспансивных.

– Ладно, тогда так. Я перебегаю мост и спускаюсь с той стороны. Ты – с этой через две секунды после меня: они смотрят на меня, а ты вне поля зрения.

– Принято.

Мы выбрались из машины под дождь и двинулись к мосту, но буквально через несколько шагов я сказал:

– Отбой. Одержимого там нет, я бы учуял.

Я подошел к краю, на подошвах ботинок съехал по бетонной плите вниз и встретился глазами с несколькими заросшими и не очень опрятными мужиками лет по сорок-пятьдесят, сидящими кто на чем вокруг костерка на краю водного потока. Бродяги.

– Здорово, – сказал я, – мы на огонек заглянули…

И тут один из них отшатнулся назад, свалился с небольшого кирпичного «стульчика» на задницу и, не спуская с меня круглых глаз, попятился на четвереньках прочь, отталкиваясь ногами и перебирая по земле руками.

– Мужик, ты чего? – спросил я, но он только быстрее заработал мослами и оказался под дождем.

– Э, Тарик, ты куда? – окликнул его другой бродяга, похоже, поведение Тарика показалось странным и его товарищам тоже.

– Он нормальный? – с беспокойством сказала у меня за спиной Скарлетт.

Тарик, увидев ее, остановился и, сидя на заднице, несколько раз переводил взгляд с нее на меня и обратно.

– Ты чего, серьезно? Этого вот красавца испугался? – я постучал пальцем по «потрошителю». – Так это мое табельное, я его в машине просто так оставить не могу…

Бродяга еще несколько секунд смотрел на меня, а потом шумно выдохнул и осенил себя священным кругом:

– Уфф, Чужак попутал… Такое померещилось, не к ночи будь помянуто…

Для меня и Скарлетт нашлось бревно, чтобы сесть, правда, его пришлось подкатить поближе к очагу.

От угощения – жареные колбаски, тушенка, черствый с виду хлеб и бутылка с каким-то пойлом – мы отказались:

– Спасибо, люди добрые, но мы на дорожку заправились хорошо. Просто вот угораздило машину заглохнуть прямо тут, да еще и лючок стал протекать.

Бродяги – числом пять штук, на лица которых наложили свои отпечатки алкоголь и суровая кочевая жизнь, но никак не голод – были и одеты отнюдь не так плохо, как можно было бы ожидать от нищих. Мне хватило примерно получаса, чтобы понять разницу между бродягами в Аркадии и Сиберии: если в Аркадии бездомными нищими становятся от безработицы, то бродяги Сиберии – это люди, которые просто не хотят работать. Воспоминания Сашика о его вынужденном нищенствовании настолько крепко отпечатались в его памяти, что они достались мне в полной сохранности, и мои собственные их дополняют как нельзя лучше, хотя верней бы сказать – как нельзя хуже. Так что я хорошо знаю, как живется бродягам в Аркадии.