Жаль, я этого не видел. Но мне пока было не до выходов, не до тренировок в строю, я и на работу с собой и со своей магией с трудом находил время, заваленный бумагами и отчётами. Да и кроме этого, у меня теперь была новая головная боль: пятьдесят строевых големов, возрастом не меньше полутора сотен лет и четыре бакалавра, на дипломах которых ещё не успела высохнуть краска. Двое вчерашние школьники, успевшие отучиться в училище чуть больше года. Похожие друг на друга тёмным цветом волос, юношеской костлявостью и неловкими резкими движениями. Никакого сравнения с парнями, вместе с которыми я обучался у мастера Версуса. Книжные черви, ни разу не поднимавшие меча и не оббегавшие каждое утро пригород по кругу. Да и не нужно это им было никогда, ведь учились они не на боевых магов, а на стихийников-ремесленников.

Вот только что они успели постигнуть в обычном училище небольшого городка, где никто никуда не торопится и где нет жесткого пригляда Рагнидиса? Коснулись своей магии, вызубрили десять-двадцать бытовых заклинаний?

Ах да… Забыл.

Перед самой отправкой к нам они выучили ещё и ритуал для големов. Тот самый, что и позволит им теперь управлять каменными воинами. Ещё два новых мага даже этого не могли сделать, хотя формально тоже считались бакалаврами и обучались на год дольше. Причина не только в совсем малом резерве маны, но и в других талантах, позволившим им поступить в училище на артефакторов. Но они хотя бы кое-что понимали в их создании, а ведь по большому счёту голем, тем более чужой — и есть такой артефакт. По новому штатному расписанию эти маги в роте будут заниматься их ремонтом после боёв.

Если мы дадим им ума. Потому что и для меня всё это в новинку и никакой силой нельзя заменить опыт.

Почему я, даже в мыслях, говорил обтекаемо «маги» об этих двоих? Да потому что парнем был лишь один из них. Так появилась и третья женщина в нашей роте: Пелая. Девушка-бакалавр, пшеничные волосы до лопаток, вечная улыбка на лице и искорки в карих глазах. Только избавился от одной, спихнув её на Вида, как словно для равновесия получил от судьбы другую. И мне нужно не только заставлять её выполнять свои обязанности артефактора, но и посылать в бой при нужде, а сверх того требовать выполнения уставов. Ведь перед отправлением все четверо магов приняли присягу в Балаготе и получили звания старших сержантов.

Я понимаю, моё везение уже в том, что из четырёх бакалавров, собиравшихся стать ремесленниками, девушкой в роте оказалась лишь одна. Насколько знаю, обычно в таких училищах бытовых артефакторов всё наоборот — парней в несколько раз меньше девушек. Вот только вряд ли много было тех из них, кто в здравом уме, не владея ни мечом, ни боевой магией, рискнул вызваться в фему Пеленора. А ещё меньше тех, кого послушали в штабах армейских соединений на местах: то, что она добилась отправки добровольцем в Пеленор, уже многое говорит о её характере. Сплошная головная боль.

В итоге, я в который раз с благодарностью вспоминал сержанта Ребена, что гонял нас в первый год обучения. Главное, как он говорил — чтобы не оставалось свободного времени на глупости. Вот сейчас мы и стояли в хране, о существовании которого я в таких закоулках нашего сектора и не подозревал, и первый раз глазели на ряды строевых големов. Один в один как на картинке в старых уставах: ростом не выше меня, широкие в плечах, двурукие. Если бы не внешний вид: грубо вылепленные подобия каменных доспехов и едва обозначенные черты лиц, то в первые мгновения, пока в хранах ещё царит полумрак, можно было невольно спутать их с людьми.

Да ещё эти странные тканевые обмотки. Или не тканевые? Я повернулся к старику Фатору:

— Это что?

— Известно что. Суставы консервационной пастой покрыли при отправке на хранение.

Темноволосый Цаур-артефактор с хрустом сорвал ткань с руки ближнего голема и мазнул пальцем по открывшемуся серому налёту. Хмыкнул:

— Это больше похоже на окаменевшую смолу.

— Ну да, сколько лет прошло. Им только на моей памяти, — завёл обычную присказку старик, — трижды срок хранения продляли. Даже без осмотра. Вот и пригодились, наконец, каменюки.

Парню оказалось интересно другое:

— А как теперь эту штуку выковыривать, уважаемый Фатор?

Улыбка хранителя сектора стала ехидной:

— Маги вы или как?

Оказалось, не маги. Ничего эффективного я так придумать и не смог. Телекинез оказался слишком слаб для пасты, за десятилетия превратившейся скорее в камень, чем смолу, и такой тончайшей стружкой, как получалось с его помощью, приведением в порядок полусотни големов можно было заниматься месяц. Вернее, половину этого срока только выковыривать окаменевшую пасту из щелей суставов. И это тогда, когда в любой день могла прозвучать совсем не учебная тревога.

Пришлось работать обычными инструментами: молотками, зубилами, выколотками. Именно потому все выходы в поле для слаживания роты и проходили мимо нас: мы и без этого не успевали в отведённый срок, ведь по приказам, на приведение големов в рабочее состояние отводились сутки. Сутки! Естественно, по документам все наши каменные истуканы были вполне рабочими. Старик Фатор оказался прав — хранение строевых големов продлялось безо всякого осмотра, одним росчерком пера. И ничего мои рапорты сейчас изменить были не в силах.