К тому же, если все эти дни подготовки я ругался, глядя на починенные в мастерских крепости на скорую руку зерцала старых доспехов, которые ужасающе фонили и теряли ману, то младших мастеров экипировали по высшему разряду. Из-за этого они и задержались в пути, ожидая в Брагоре прибытия обоза из центральной провинции и вынужденные рисковать сломанной шеей в бешеной скачке на ездовых химерах по горному проходу к Пеленору, прибыв только за два дня до выступления фемы. Зато теперь у каждого из них был Родник и накопитель маны объёмом в один резерв, с которым они как раз вчера закончили сродство.

Очень щедрая экипировка. При всем уровне оснащения пограничников, мало кто из магов бригад мог похвастаться раньше таким комплектом, да и куплены они обычно бывали на свои деньги. А здесь — служебные амулеты. Это прилично компенсировало слабость младших мастеров, это я знал по себе и опыту службы в Дальнем Роге, когда задачи, превосходящие меня по рангу, и битвы с более сильными противниками, получалось вывозить на запасе маны.

Да и заканчивали парни полноценный курс училищ боевых магов, успев даже послужить. Правда не в армии, а в страже и речной службе, где и требования другие, и специфика. Так что воднику Ито пришлось ещё и вспоминать по справочнику с лекциями боевые заклинания, заново вбивая подзабытые жесты в память. Хорошо, что у магов есть Сах, делающий такие вещи проще.

Едва я пришёл в себя после ритуала, как на первом же привале обсудил с парнями, как вижу их службу и действия в роте. Ничего нового придумывать не стал: несмотря на приказ о расширение штата, у нас сейчас было два отряда по пятьдесят человек. Теперь у каждого из них в строю первые два ряда будут из двадцати каменных воинов. Именно они будут принимать на себя самые опасные и сильные удары врага, сберегая жизни бойцов. Ещё пять големов будут резервом и защитой командира, погонщика и мага отряда. Первый отряд традиционно считается сильнейшим и идёт впереди, авангардом роты, её ударным кулаком, каким шла первая рота бригады в Кеуре.

Поэтому высокий красавец Рикар, напомнивший мне и именем, и внешним видом Рино, маг Земли и Огня, занял должность штатного мага первого отряд. Ито, маг Воды — среднего роста крепыш, успевший стать любимцем роты всего за четыре дня за свои сотни весёлых историй, которые выдумывал буквально на ходу, пошёл во второй отряд.

Жаль, что Исток был по-прежнему один — тот, что в Гвардейце. Здесь мы оказались ограничены возможностями мастерских, что их производили. Слишком уж мало было людей, способных создавать такие артефакты, слишком уж долго шёл процесс роста и финальной огранки центрального кристалла. Впрочем, ещё во время сражения у каменоломни я заметил, что Исток моего голема активируется быстрее и выдаёт больше маны, причём увеличивая её приток со временем, так, словно идёт вразнос. Дважды за те дни сражений мне приходилось прерывать его действие, делая паузу, когда казалось, что вот-вот потоки его маны начнут сжигать ауру людей.

Зато стало понятно, почему мои практические сравнения так расходились с рекомендациями министерства об активации и пределах насыщения амулетов: мой Исток, созданный и доработанный в академии столицы, заменял собой едва ли не два стандартных. И это изрядно нас усиливало.

Существовал, конечно, ещё один способ повысить мощь именно младших мастеров роты. Та самая запись в найденной в библиотеке Таладорского училища тетради, которая позволила мне когда-то победить в безнадёжном бою у Дальнего рога. И едва не погибнуть после. Останавливали меня лишь сомнения в благоразумии молодых парней, что попали служить ко мне и их способности вовремя остановиться в горячке боя. В ту же копилку падал и опыт моего первого лечащего лэр-врача. Вернее, второго — того, что принял меня из рук Велиры.

Он испытал на себе способ поглощения сырой маны, так покалечивший меня. В гораздо более чадящем режиме, чем рекомендовалось в той тетради, втянув в себя лишь одну шестую часть маны, нужной для создания простейшей замкнутой фигуры общей магии. И неделю мучился болями. Но, если повторится Кеур или каменоломня, я, пожалуй, не буду больше колебаться.

Что такое боль, в сравнении с выживанием десятков людей и победой? Что такое боль, когда можно забрать с собой перед смертью ненавистного врага? Мне же когда-то ничего кроме этого и не нужно было. Скрывать на краю смерти способ уничтожить врага тоже не лучший поступок, каким бы этот способ ни оказался опасным. Мне до сих пор было неловко, что в каменоломне, в череде выматывающих схваток, я напрочь забыл поделиться им с остальными магами.

В прошлый раз, выйдя фемой из Пеленора, мы были уверены, что враг практически обессилен, а нам нужно лишь сломить его последнее сопротивление, сколь бы ожесточённо оно ни оказалось и разрушить сам Зелон, уничтожив его Повелителей. В этот раз мы не знали сколько сил, а, главное, союзников есть у Кернариуса, но подозревали худшее. В нашей армии шло два Повелителя, за спиной в Пеленоре остался ещё один: Повелительница Изагния, чья стихия жизнь. Пока она там, никто из химер или темных не сумеет пройти мимо его бастей, а с остальным справятся наши собратья по оружию, оставшиеся на стенах. И пусть среди них лишь двое из ста ветераны Пеленора — они справятся.

Остальные же ветераны, которым когда-то не нашлось места в первой феме, теперь шагали рядом с нами во второй. И все равно, нам нельзя было беззаботно углубляться в земли Зелона, пропустив среди этих бескрайних просторов затаившуюся армию темных. Если в наш мир пришли тёмные и их боги, то найти их должны были именно мы. Десятками от нас растекались в стороны отчаянные разведчики верхом на ездовых химерах, уходя на дни пути и проверяя городки и леса. Сама фема ползла неспешно, отягощённая огромным обозом. В прошлый раз мы забирали излишки еды из освобождаемых от населения городов и шли налегке. В этот раз рассчитывать на это не приходилось и мы были вынуждены везти с собой всё вплоть до фуража для ездовых химер. Перевитые мускулами, пылающие жаром после долгой скачки, эти создания не могли питаться мёрзлой травой.