— Ну и как мы объясним все это графу?

— Старшему? Да никак. Вошли в тот момент, когда китаец ударил по конвоирам, кинулся на нас, получил ножом под дых, и благополучно издох, как и полагает любому человеку. Помоги, кстати, скинуть его со стола, а то натечет, потом объясняться, какого черта мы с ним на столе делали. А вот младшему надо обязательно все объяснить, чувствую, однажды это может прийти по его душу.

— Да, Козьма, пожалуй, ты прав, — потер лоб Кресислав. Может и прийти. Один раз уже приходило. Только не факт, что оно.

Я пахал, долго и упорно. Две недели, оставшиеся до экзамена, пролетели как один большой напряженный день. Но обделенным я себя не чувствовал — с Лизкой мы встречались частенько, и слава богу, на это время волхвы оставили меня в покое, видимо, поняли, что мне сейчас не до всех этих жреческих заморочек. Так что мое сиятельство кайфовало — подъем, сампо до обеда и пару часов после, Лизок на пару часиков для приятного общения и чтобы не отстать от жизни, и опять сампо до двенадцати ночи. Перелопатил я конкретно всю школьную программу за седьмой класс, причем в основном уделял внимание не столько окологуманитарным наукам типа биологии — что там они могли на уровне седьмого класса, кроме пестиков, тычинок и почему сколько волка не корми, а у ишака все равно длиннее, дать? Наш конек — точные науки. А если учесть, что всю программу за седьмой класс мы сдавали еще тогда, как претенденты на те самые пресловутые школьные игры, все было номально, логично и стандартно. Никакой запарки, рутинное выполнение плана.

Сами экзамены проходили тоже довольно буднично — после уроков выбиралось какое-нибудь время, и несколько скучающих преподавателей и школьной администрации с недовольными рожами слушали мои абсолютно правильные ответы. Точнее, пардон, такое было после первого экзамена, по той самой биологии. После чего господам экзаменаторам было предложено расслабиться в ресторации «Доминик» — кстати, там было не так дорого, в отличие от «Палкинъ» или «Донон». Но вполне так себе фешенебельный кабак. Судя по тому, с какой скоростью проходила сдача последующих экзаменов, господам учителям и особенно директору протокол мероприятий понравился. За бабки кстати я тоже не переживал — заказывал столики и башлял Кресислав. В какую копеечку это ему вылезло, меня не интересовало совершенно — сами, господа волхвы, настояли — вот сами и платите. Кстати, судя по сайту «Доминика» в Сети — ничего так, вполне умеренно. Когда-нибудь загляну сюда и Лизок свожу — а хотя в кофейный зал можно и сейчас, возрастного ценза там нет.

Так что по истечении этого времени я был свободен, словно вольный ветер, и уже облизывался на перспективу отдохнуть… Щаз. Во мне обломался наивный чукотский юноша. Вот тут-то волхвы за меня взялись всерьез.

Наставники свое обещание держали. С утра меня забирала машина Радогорцева и везла к нему в особняк. Ну и до обеда дед гонял меня разве что не по потолку, добиваясь от меня полного автоматизма в единоборстве против любого противника, использующего кроме своего тела и оружия энергетические практики. Причем некоторые были настолько чужды и непривычны по сравнению с теми, которым раньше учил дед и которые теперь практиковал я…

— А это-то зачем? — я растянулся без сил на матах, когда дед разрешил сделать передышку. Какие-то особые магические приемы, причем дед энергетически превратил свой Поселенный Пузырь во что-то непонятное.

— А ты сам подумай, может и понравится. Думать, я имею в виду. Сколько всего видов единоборств, я имею в виду обычных, боевых?

— Ну с ходу десяток назову…

— Вот и с волшбой так же. Если не брать в расчет хомячков, которых дурят в псевдосекциях с всякими там астральными каратэ и прочими астральными топорами, существуют реальные школы адептов, о которых знает очень мало народу. Примерно как и о языческих практиках, мы тоже одна из таких общин. Поэтому существует столько видов волшбы — или по-твоему магии, зачастую неизвестных в силу очень ограниченного круга посвященных. Креольская, индейские, гавайская, сикхов, наиболее распространенные азиатские и западные школы… И неизвестно, с адептом какой школы ты встретишься в бою. А вот тогда будет поздно. Поэтому я тебя тренирую на некоторые наиболее широко распространенные школы. И вообще, чего разлегся? Хорош, отдохнул уже. Охраняй вон Государя!

Я со стоном привстал в сидячее положение, с ненавистью посмотрев на «Государя» — манекен, который изображал охраняемое лицо. Черт его знает, возможен ли такой близкий контакт, и кто подпустит киллера на такую дистанцию? Обычно всегда дело ограничивалось дистанцией огневого контакта, чтобы допустить злодея до тела — таких охранников не бывает, их раньше выкидывают за профнепригодность.

Ну что же, продолжим…

А вот после обеда перед занятием с Кресиславом мне преподнесли сюрприз.

— Как ты относишься к поездке в Азию?

Сказать, что у меня упала челюсть — ничего не сказать.

— В какую Азию? Азии бывают разные.

— Конкретно — в Сиам.

— Это Тайланд что-ли?

Волхвы переглянулись.

— Тьфу ты, забыл, что здесь он и остался Сиамом. А что, неплохое местечко, особенно Паттайя. Только членодевки одолевают.

Волхвы снова переглянулись.

— Мы, видимо, говорим о разных странах, — сказал Кресислав. — Ты говоришь о какой-то Паттайе, такого города в нашей реальности нет.

Вот те раз! Меня так и подмывало приколоться над Кресиславом, спросить — «ну хоть членодевки-то есть?», но героическим усилием воли я сдержался.

— И что мне там делать, кроме похода мимо борделей и баров, куда меня не пустят в силу нежного возраста?

— А вот это уже определю я, — раздался сзади меня до боли знакомый голос. Старший? Откуда он здесь?

— Меня что, без меня женили? — спросил я, обращаясь к несвятой, мать их, троице.

— Примерно так, — папа сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Расскажи ему, Козьма.