Убедившись, что эта точка зачищена, солдат перебросили на другой участок. Кубань лихорадило, но до полноценных масштабных выступлений дело не дошло. Служба безопасности успела сработать на опережение.

Границу заговорщики переходили ближе к Афганистану. Благо, были нужные люди, проплаченные маршруты и охрана, которая повязана кровью с хозяевами. Вот только радости от удачно осуществленного бегства никто не ощущал.

— Называется — высказали неудовольствие Драбицыну, чтоб его карачун хватил!

Селезнев сидел за низким столиком и цедил самогон, не ощущая вкуса. Нервы до сих пор ощущались как натянутые струны, хотя уже и находился он на другой стороне границы. Но ночной переход и ожидание ежесекундного окрика пограничников заставили перенервничать.

Пристроившийся напротив Бахметев накладывал себе в тарелку плов и, казалось, получал удовольствие от неожиданного приключения. Хотя, о чем именно думает транспортный магнат, понять было сложно.

— Так что делать будем, Анастасий Федорович? Домой нам дорога уже заказана.

— С чего бы это? — Бахметев попробовал угощение, довольно кивнул и еще раз спросил: — Почему это мы не сможем вернуться?

— Статья нам светит, за попытку нападения на государя-батюшку.

— Ну, горячку пороть не следует. Во-первых, против императора дурного мы не умышляли, этого ни в каких документах нет. А то, что хотели конкурентов чуток подвинуть, так в дурном старании палку помощнички перегнули. С них и спрос будет. Ты лично камни в полицию кидал? Нет. А на нет — и суда нет.

Селезнев чуть не подавился самогоном от подобного ответа.

— Дурака строишь? Думаешь, «там» будут интересоваться нашим мнением?

— Севастьян Петрович, ты слишком на спиртное налегаешь и не желаешь прислушаться к сказанному. Не важно прямо сейчас, что докладывают наверх. Прямых улик против нас пока нет. То, что накопают, это все мелочь и мусор под ногами. Вот если бы тебя или меня взяли за жабры и в допросной начали трясти, как грушу… Горячий, зараза, придется подождать… Так вот, при худшем развитии событий любой из нас потянул бы второго на дно. Это — факт. Но мы вывернулись, из загребущих лап того же Драбицына ушли и вряд ли попадемся в ближайшее время. А время теперь будет играть на нас. Ну, пройдут они частым гребнем, мелочевку какую-то возьмут. И что? Больше людей по окраинам империи раздергают. Тем временем в газетах поднимется шум. Все же не последние кланы под удар попали. Надо обосновать — а с чем это связано. И почему это уважаемых людей заставляют в бега податься. Ну и мы молчать не станем. Выступим, волну поднимем. Пока государь разбираться станет, пока одно слово против другого будет выслушивать — время все будет идти. День за днем. Накал потихоньку будет спадать, попутно белые мундиры погонников мы постараемся при помощи продажных писак максимально испачкать. Я более чем уверен, что крови прилично пролили. Вот это все и вытащим на белый свет.

— А потом?

— А потом ударим в ответ. Мы пожертвовали несколько пешек, но партию не проиграли. Поэтому перестань ссаться от страха и садись завтракать. Налакаться всегда успеем.

С долей сомнения Селезнев отставил в сторону стакан.

— Может ты и прав… По жаре сивухой травиться желания нет. Но кусок в горло не лезет. Поэтому спать пойду… Когда дальше двигаемся?

— Вечером, как стемнеет. Ни к чему лишнее внимание привлекать. Караван за продуктами еженедельный поедет, вот с ним и отправимся.

Я только вернулся домой, вымотавшись за день на заимке у Козьмы. Старик бы меня и не отпустил, но я буквально встал на дыбы, вытребовав себе крохотные выходные. А то загоняют сиротинушку, ироды. Так что суббота и воскресенье — мои законные. Сегодня чуть дыхание переведу, а завтра утром по кафешкам пройдемся. Вроде как «не возражаю» от Елизаветы прилетало.

Но не успел вылезти из горячей ванны, как запиликал мобильник.

— Ответить, — фыркнул я, достраивая гигантскую башню из пены. На этот номер могли звонить только разрешенные абоненты, никаких левых персонажей система не пропустит.

— Эй, великий воин, ты куда потерялся? — послышался в динамике довольный голос Яна Вильчицкого.

— Отрабатывал тяжкий хлеб учения, — попытался отшутиться, нанося по белоснежному строению легкий удар ладонью. Ха! И теперь лихорадочно придется зачерпывать воду, чтобы промыть глаза. Называется, довыделывался.

— Ну, тогда есть предложение встретиться и обкашлять твои успехи. Как ты насчет завтра?

— Вроде бы собирались в Жемчужницу на набережной. Сашенька Муромцева обнаружила там какие-то божественные эклеры и приглашает всех на дегустацию.

— В десять?

— Ага.

Из динамика послышался непонятный шум, грохот железа а потом приглушенная матерная тирада.

— Ян, ты там живой?

— Живой… Говорили мне умные люди — ставь байк на нормальные козлы, если с движком шаманить собрался. А я все на коленке. Теперь полчаса детали по всему гаражу искать… Ладно, тогда давай до завтра. И постарайся не теряться…

Интересно, зачем это я Вильчицкому сдался?

Оказалось, у сына золотопромышленника был вполне серьезный повод для встречи. Пропустив девушек вперед и доверим им право выбора разнообразных вкусняшек, мы с Яном поплелись следом, периодически раскланиваясь со знакомыми лицами. Питер — город крохотный, вечно с кем-нибудь нос к носу столкнешься.