— Куда смотришь, сука! — прикрикнули сверху, потом последовал удар по голове и беспамятство.

Да, получилось, как по нотам. Да и что тут могло не получиться? Простейшая огневая засада на конвой из двух машин? Не смешите. Ну а пусть старая, но исправно работающая глушилка из схрона и старый, но не менее смертоносный от этого противотанковый гранатомет помогли решить дело еще проще. Что там дальше О’Брайен и его банда будут делать — нас это не волновало. Нас отвезли на одну из точек ИРА, где мы спокойно переоделись, подзакусили, отдохнули и уже ночью нас перевели по своим тропам через границу в Ирландию, но уже не Северную. Там уже ждал человек с машиной, который отвез нас в Дублин, откуда паромом мы попали в Шербур, да-да, тот самый, известный по фильму с зонтиками. На пароме мне понравилось — «Эпсилон» был больше внутри похож на отель. Все, чтобы скрасить почти сутки ожидания до континента! Ну по крайней мере, программа-минимум сработала, а вот теперь оставалось забрать одно сообщение из камеры хранения…

Роулинг в отчаянии обхватил голову руками. Ну точно эта имперская сучка постаралась! Мальчик? Ага, похоже Драбицын-младший не то, что был статистом, но и активным участником всего того, что творилось. ИРА нанесло несколько сильных и мощных ударов. Взрыв на Трафальгар-сквер, теракты на военных базах и заводах… Спецотдел полиции оказался бессилен что-либо предотвратить. А русский след… Ну конечно он был, как же без него… Он осматривал то, что захватили у нескольких террористов. «АТ», автоматы Токарева без клейм, еще старые, под русский промежуточный патрон винтовочного калибра. Чувствуется, что выпустили их черте-когда, но вот они были совсем свежие, словно только что с завода. Наверняка Рысь вскрыла один из схронов, разбросанных по Британии, на случай войны. Русская взрывчатка — эксперты подтвердили, русские гранатометы, средства связи и подавления. Вот, оказывается, зачем она здесь — организовать скоординированную атаку на страну. Только это надо еще доказать — русские делали большие бездонные голубые глаза, и утверждали, что они здесь ну совершенно ни при чем, ваши ирландцы-террористы, вот и боритесь с ними сами, нехрен было угнетать, отвечали варвары на вопли с Форин Офиса. А на прямую угрозу любимой дубинки санкций, подготовили ответ в виде законопроекта о запрете продажи титана, авиационного алюминия и изделий из них, угрожая оставить авиастроение в Европе в буквальном смысле без крыльев — крылья-то «Эрбаса» делали в Российской Империи, как и некоторые высокотехнологичные узлы для военной и пассажирской авиации.

А вот МИ6 в полном смысле пересралось от испуга — кое-кто там координировал террористическую деятельность на территории Российской Империи, и приложил руку к покушению на Драбицыных, как старшего, так и младшего, а также оказывал помощь в организации недавних беспорядков, чуть было не закончившимся таким лакомым государственным переворотом. Так что господа шпионы из секретной службы ее величества глушили спиртное стаканами и в сортир выходили только в сопровождении телохранителей, твердо уверенные, что железная «рука Санкт-Петербурга» пришла по их душу. В определенном смысле так оно и было — особняк одного из высокопоставленных лиц взлетел на воздух вместе с ним и его семьей. Правда, и это доказать было нельзя — слишком грубый почерк для русских, тот чиновник работал и по Северной Ирландии, скорее всего до него добрались пэдди, поставив бомбой «неуд» ему по поведению.

Самое поганое то, что придется оставаться в напряжении — по оперативным данным Разумовская не покидала британских островов, так что могла находиться хоть в Ирладнии, хоть в Лондоне, планируя маленькую вендетту графа Драбицына. И кто ее знает, до кого она успеет добраться…

— Вот вам чистые документы. Здесь три комплекта документов — немецкие, французские и итальянские, — Герра-Анджей подвинул ко мне увесистый конверт.

Вообще, странные у него методы работы. Назначил встречу в кафе «Помпон» на Рю Маршал Фош, или как там его правильно, во французском я не парляю с их диким для меня произношением и восемнадцатью или по другим источникам двадцать одним временами глагола, что в свое время меня и отпугнуло от его изучения. Только что и помню «Макар теля пасэ, Мари лен жнэ». Ну и современный минимум — «оливье, пардон, минет».

— Ну а теперь я хочу вас кое с кем познакомить. Заранее не стал во избежание эксцессов, причем с вашей стороны, не моей.

Я недоуменно поднял бровь.

— Каких эксцессов?

— После узнаете, — хитро усмехнулся Анджей.

Мы не торопясь прогулялись до его машины.

— Садитесь и ничему не удивляйтесь.

А чему тут удивляться? Я уже начисто утратил это чувство, совершив кругосветку и насмотревшись на все.

Мы выехали за город, подальше от моря, углубляясь в зелень садов и небольших лесков, пока, наконец, не добрались до места назначения. Дом, обычное французское шале, ничего общего не имеющее с устоявшимся понятием «альпийское шале». Просто франкам ну захотелось так назвать свои небольшие сельские дома, да и пусть себе делают, как хотят. Дом и дом.

Анджей по-хозяйски вышел из машины, и прошел до милой такой пасторальной деревянной изгороди, открыл калитку. А я в это время прислушивался к себе.

Беспокойство нарастало, грозя перерости в тревогу. Это чувство у меня возникало всегда в присутствии паранормов, вроде волхвов. Ничему не удивляться? Ну и сюрпризы у вас, господин приор.

Сев в машину, мы доехали до крыльца дома, и тут я уже ощетинился, как еж, в очередной раз прочувствовав на себе выражение «шерсть встала дыбом». Транс! Четыре сильных мощных ауры в доме, пузыри горят красным.

— Работаем! — бросил я Мадлен.

— Нет! Остановитесь! Моя вина, каюсь, грешен, — приор выскочил из машины и забежал в дом.

Я наблюдал, как ауры медленно меняли цвет, как хамелеон.

— Ты-то что возбудился? — недоуменно посмотрела на меня Мадлен. Ну да, тебе не понять, ты похоже не паранорм вовсе.

— Так, интуиция…

— Интуиция — это серьезно, — без издевки сказала Мадлен.

— Заходите, все нормально, — на крыльце появился приор.

Ну пойдем, раз приглашаешь.

— Знакомьтесь, мои ребята, — с порога махнул рукой Анджей-Герра.

— А без фокусов было нельзя? — с досадой пробормотал я, глядя на четверых молодых парней, лет по восемнадцать-двадцать в одинаковых серых дешевых костюмах.

— Ну извини, так получилось, — развел руками приор.

— Кто они?

— На данный момент моя личная группа, обучавшаяся по программе «Янычар».

Любит же Анджей громкие названия.

— И я чувствую, что все паранормы, — сказал я.

— Ну не все же вашим волхвам заниматься подготовкой молодого поколения, — усмехнулся он. — У нас тоже есть свои люди.