Наврус прошел в угол шатра и вытащил болванчик-неваляшку.

— Перед тем, как что-нибудь решить, я всегда тщательно изучаю вопрос. Я порасспросил знающих людей о твоей жизни, варвар, и поразительное дело — больше всего ты напоминаешь мне эту игрушку.

Фесалиец толкнул неваляшку, та качнулась и выпрямилась вновь. Он ударил ее снова. Игрушка склонилась, закачалась и поднялась, как ни в чем не бывало.

— Теперь ты понимаешь?

В самом центре лагеря имперской пехоты, рядом с багряными шатрами базилевса, расположились три большие палатки логофета двора Варсания Сцинариона. В отличие от сияющих золотом и красным шелком апартаментов императора жилище его первого советника отличалось от палаток простых легионеров разве что размерами, а в остальном — такой же некрашеный войлок и непритязательное убранство. Первый министр двора не любил внешнюю мишуру и показушность. Его одежда и все его вещи имели для него лишь одно основное качество — функциональность. Они должны были быть удобными и надежными, а то, что все остальные люди называли изяществом и красотой, для него не имело никакого значения. Сын простого ремесленника из беднейших кварталов Царского Города, он сумел закончить школу при монастыре Огнерожденного Митры и даже смог пробиться писцом в дворцовую канцелярию. Это само по себе уже огромное достижение для паренька из трущоб, скорее всего, стало бы венцом его карьеры, если бы не новая императрица Феодора. Взлетевшая в одночасье и запылавшая яркой звездой на мрачном небосклоне имперского двора, она остро нуждалась в своих людях, и Варсаний стал для нее таким. Заметив его однажды, в будущем она ни разу не пожалела о своем выборе. Потрясающая работоспособность, исключительная память и умение видеть комбинации на несколько ходов вперед сделали этого человека незаменимым в сложных водоворотах дворцовых интриг. Имея огромное влияние на мужа, Феодора очень скоро протолкнула своего протеже на место управляющего всей обширной империей, и, надо признать, государство и, в первую очередь, сам Константин от этого только выиграли.

Сидя за любимым походным столом, в эту минуту Варсаний ждал не совсем приятного гостя. Представитель патриарха и Священного Трибунала в ставке армии Исидор Феоклист выразил желание встретиться, и ему пришлось согласиться. Варсаний догадывался, о чем будет просить или, вернее, что будет требовать прокуратор Трибунала, и целый день все его мысли были направлены на то, как бы ему отказать. Ссориться с Трибуналом не хотелось, еще меньше хотелось отвечать на упреки патриаршего двора, и вот сегодня на совете, глядя на ужимки Навруса, ему пришло на ум как всегда гениальное в своей простоте решение: почему бы ни позвать на встречу стратилата армии — ведь речь пойдет о его подчиненных.

Сейчас Варсаний предвкушал будущую схватку. Он знал, что безбашенный Фесалиец терпеть не может, когда от него что-то требуют, а Трибунал просить не умеет в принципе, так что Исидору, скорее всего, придется выслушать о себе много нового и по большей части неприятного. Наврус откажет Трибуналу просто из удовольствия и наживет себе еще одного злейшего врага, но ему не привыкать. В душе Сцинарион удивлялся и даже немного восхищался своим давнишним протеже — при таком бешеном и нетерпимом характере он до сих пор оставался не только в живых, но и на плаву.

Полог палатки сдвинулся, и показалась голова секретаря:

— Мой господин, пришел прокуратор Трибунала.

Варсаний слегка кивнул — зови! — и, усмехнувшись, взялся за приготовленное перо и разложенные свитки. Пусть видит, что отрывает меня от важных государственных дел.

Исидор вошел один, без сопровождающих, подчеркивая важность и конфиденциальность разговора. Поприветствовав логофета поклоном, он прошел прямо к столу. Варсаний позволил себе остаться на месте: прокуратор — слишком мелкая сошка, чтобы логофет императора встречал его стоя. Он поднял взгляд, изобразив полное внимание:

— Что так срочно озаботило Священный Трибунал, что его представитель не может подождать до утра?

Прокуратор, сложив руки на животе, изобразил безграничное терпение:

— Только дела государственные тревожат меня, не давая покоя. Враги не дремлют и неустанно плетут злые сети!

Откинувшись на спинку кресла, Варсаний встретил взгляд Исидора:

— Я готов вас выслушать, прокуратор. Продолжайте.

— Очень непонятная история произошла с посланницей братства Астарты, вы не находите? — Маленькие злые глазки впились в лицо логофета: — Отправленный вами отряд вендов перехватывает посланницу Эртория к Хозрою, а дальше начинаются сплошные странности. Они продают ее цезарю Иоанну, у которого она погибает в первую же ночь. Это оставляет массу вопросов!

Варсанию самому эта история не понравилась, но проводить тщательное расследование сейчас он не захотел — не его метод, слишком грубо. Сцинарион предпочитал выждать и понаблюдать: следы обязательно проявятся, а вот тогда можно будет понять весь замысел и вмешаться, но уже со своей игрой и со своими правилами. Трибунал он не уважал за его манеру действовать необдуманно и кроваво, зачастую обрубая концы и теряя связующие нити. На полях политических баталий их пути часто пересекались, но Варсанию до сих пор удавалось улаживать вопросы без конфликта и привлечения базилевса как арбитра. «В который раз, — подумал он про себя, — эти дуболомы хотят мне все испортить».

Несмотря на не совсем приятные для Трибунала мысли, его лицо по-прежнему излучало готовность к сотрудничеству:

— Согласен, история довольно странная на первый взгляд, но мои люди проверили факты, и они полностью подтверждают рассказанное.

Ответ совершенно не устроил Исидора, и он закрутил большими пальцами рук, сложенных в замок.

— Подтвержденные факты не отменяют вопросов. Почему они продали пленницу, хотя должны были доставить сюда, в лагерь? Зачем Иоанну понадобилась посланница братства? Отчего она так внезапно умерла, и умерла ли она вообще? Не кажется ли вам, что на эти вопросы мы должны получить ответы?