В этот момент Лава подумал о том, что второй день его не покидает предчувствие беды. А предчувствиям своим он привык доверять. Вглядевшись в лицо Ранди, он произнес вслух, но опять же, скорее, для себя:

— Что-то мы с тобой, брат, явно пропустили. — И тут же, оставив панибратство, рявкнул: — Ну и что ты стоишь? Давай мухой сотню в седло!

Сотник для ускорения отвесил затрещину своему неадекватному подчиненному. Кот неодобрительно посмотрел сверху вниз на командира, но дожидаться продолжения не стал и бодренько потрусил к палаткам сотни.

Сотня вендов заходила на плац довольно ровным квадратом. Рядом строились такие же квадраты гавелинов и фаргов. Напротив, сверкая начищенным железом, уже замерли идеальные шеренги имперских легионов. Замолчали трубы, отрокотали барабаны. Трибуны отсчитали удары: ровно на триста одиннадцатом стройные линии туринских когорт были выстроены. Конница, конечно же, припозднилась, за что была награждена презрительными взглядами. Варвары есть варвары, что с них возьмешь!

Лава Быстрый никогда на это не обижался. Наоборот, когда его бойцы жаловались на чванство легионеров, он с усмешкой говаривал им: «Вы видели этих ребят в бою? Вот научитесь воевать так же, как они, тогда тоже сможете себе позволить глядеть на других свысока».

Заняв, как положено, свое место справа от выстроенной квадратом сотни, Лава расслабился в седле, зная, что это «веселье» быстро не закончится. Его прогноз оказался верным: минута шла за минутой, а ничего не менялось. Стоящие слева суровые неразговорчивые фарги терпеливо держали квадрат, тогда как строй гавелинов слева потихонечку начал рассыпаться, превращая квадрат в бесформенное пятно.

Войска томились в ожидании. Стоял самый разгар дня, и солнце палило немилосердно. Броня раскалилась, а пот из-под шлемов заливал глаза.

Лава еле слышно пробормотал, едва шевеля губами:

— По всему видать, завтра штурм.

Стоящий рядом Кот все же услышал:

— Ну и ладно. Не наше это дело. Пусть пехота разомнется, а то вон ряхи какие наела!

Снедаемый дурным предчувствием сотник вздохнул:

— Так-то оно так, да всяко бывает.

Наконец показались носилки стратилата. По когортам и схолам пронеслось: «Смирно!» Паланкин Навруса остановился у первого легиона. Фесалиец довольно бойко соскочил на землю и в сопровождении свиты двинулся вдоль строя, внимательно всматриваясь в выправку, обмундирование и выражение лиц легионеров. Гениальность Навруса заключалась в том, что многие свои недостатки он умел использовать как достоинства. Зная, что у него тонкий писклявый голос, он никогда не обращался к армии с трибуны — чем больше стараешься, тем смешнее выглядишь. Наврус не гнушался пройтись по рядам. С его исключительной памятью он помнил очень многих легионеров в лицо и по именам. Обращаясь к ветеранам, а именно они всегда стояли в первых шеренгах, он говорил тихо и отчетливо. Получалось очень уважительно. Маленький круглый человечек рядом с гигантом в броне — тут и тоненький голосок звучал абсолютно к месту. Армия уважение ценила. Ну а чтобы не забывались и помнили, кто есть кто, стратилат частенько, как и сегодня, заставлял их попотеть на плацу.

— А, Нестор!

Фесалиец остановился перед хмурым крепышом с квадратными плечами и безобразным шрамом через все лицо.

— Говорят, ты женился?

Лицо монстра исказила гримаса, слабо напоминающая улыбку:

— Есть такое дело, мой господин.

— А что скажет Фатима?

Если лицо Нестора и могло выражать эмоции, то сейчас был его звездный час. Всем своим видом скалоподобный солдат выказывал удивление:

— Откуда… Вы…

— Ну и хитрожопая ты бестия, Нестор!

Под хохот нескольких десятков воинов, слышавших разговор, Наврус, погрозив ветерану пальцем, зашагал дальше.

Полный обход двух имперских легионов мог занимать до двух часов в зависимости от настроения Фесалийца. Сегодня было слишком жарко, да и настроение стратилата было безнадежно испорчено, поэтому, сделав ряд замечаний, Наврус закончил довольно быстро. И это было не единственное исключение. Завершив осмотр легионеров, он не отправился, как обычно, к носилкам, а, изменив традиции, повернул к вспомогательным схолам. Пройдя перед лошадиными мордами под удивленными взглядами не только свиты, но и самих варваров, он остановился у вендской сотни.

— Хорошие лошади. Быстрые?

Наврус стоял напротив лошади сотника, но вопрос его прозвучал так, словно он обращается ко всем сразу и ни к кому конкретно. Лава тоже ответил, глядя куда-то поверх головы полководца:

— Лучшие!

Фесалиец поднял взгляд, и, посмотрев с прищуром прямо в глаза всаднику, медленно произнес:

— Лава Быстрый, комит вспомогательной схолы первого императорского легиона. Все верно?

Лава не отвел взгляд:

— Абсолютно, мой господин!

— Наслышан… Что, действительно можешь положить три стрелы одну в другую? — Спрашивая, Наврус не отпускал глаза собеседника, его в первую очередь интересовала реакция сотника.

Лава улыбнулся:

— Те, кто видел, говорят, что так и есть.

Подумав, стратилат просто кивнул:

— Хорошо.

Он уже двинулся дальше, но вдруг остановился и, повернувшись к варвару, бросил:

— После смотра зайди ко мне в шатер.

–

Два легионера ввели Лаву в шатер командующего. Наврус стоял у небольшого столика, инкрустированного слоновой костью. Два десятка свечей в литых бронзовых подсвечниках освещали значительную часть просторного помещения.

Стратилат жестом отпустил охрану и спросил, не оборачиваясь: