Крум взял Клер под руку и пошел в ногу с ней. Хотя ни тот, ни другая не были склонны к романтике, оба чувствовали себя так, словно затерялись в лабиринте истории.

– Жаль, что я не выросла здесь или в Кембридже, - посетовала Клер.

– В Кембридже прошлое не ощущается так остро. Колледжи там вытянуты в одну линию. Оксфорд же в темноте кажется еще более средневековым, чем днем. Конечно, в Кембридже на всем лежит отпечаток старины, но здесь он выражен гораздо более отчетливо.

– А мне, наверно, понравилось бы жить в старину. Верховые лошади и кожаные колеты! Вы, Тони, божественно выглядели бы в колете и шапочке с длинным зеленым пером.

– С меня довольно и современности, пока вы рядом. Мы никогда еще не были так долго вместе.

– Пожалуйста, без сантиментов. Помните, мы приехали сюда осматривать Оксфорд. Куда пойдем теперь?

– Куда хотите, - удрученно ответил Тони.

– Обиделся? Смотрите, какой большой колледж! Зайдем внутрь?

– Нельзя: скоро выйдут студенты - уже девятый час. Лучше побродим по улицам.

Через Корнмаркет они вышли на Брод, постояли на правой стороне перед статуями, затем свернули на темную площадь с круглым зданием в середине, колледжами по сторонам и церковью на дальнем конце.

– Это, видимо, центр, - объявила Клер'.
– У Оксфорда тоже должна быть своя точка опоры. Пусть окраины перестраиваются, как угодно, - обезобразить сердце города никому не удастся:

Оксфорд ожил с таинственной внезапностью. На улицах появились молодые люди в коротких плащах, наброшенных на плечи, перекинутых через плечо или руку. Крум осведомился у одного из них, что это за площадь.

– Рэдклиф. Вон там Брейзноз, а дальше Хайз.

– А где "Митра"?

– Направо.

– Благодарю.

– Не за что.

Студент тряхнул непокрытой головой, поклонился Клер и поспешил дальше.

– Ну что, Гони?

– Зайдем в гостиницу и выпьем по коктейлю.

Когда они входили в "Митру", мотоциклист в кожаном комбинезоне и шлеме, стоявший около своей машины, внимательно посмотрел им вслед.

После коктейля и бисквитов они вышли на улицу, склоняясь к решению, которое Крум сформулировал вслух:

– Еще рано, и погода хорошая. Поедем домой через мост Магдалины на Бенсон, Дорчестер и Хенли.

– Остановитесь на мосту, Тони. Я хочу взглянуть на мою тезку.

Фонари отбрасывали светлые полосы на чернильно-темные воды реки Черрел; над нею в темноте хмуро высился массивный мост Магдалины, за которым в направлении Кристчерч-Медоу тянулась редкая цепочка огней. Позади молодых людей расстилалась широкая улица - два ряда серых слабо освещенных фасадов и подъездов; внизу, под мостом, беззвучно струилась река.

– Ее, наверно, называют здесь кратко - Черр.

– Летом я заведу себе плоскодонку. Знаете, Клер, в верховьях река еще красивее, чем здесь.

– Вы научите меня грести?

– А как же!

– Скоро десять. День прошел чудесно. Тони!

Он бросил на нее сбоку долгий взгляд и завел машину. Неужели ему всю жизнь вот так стремительно мчаться с нею вперед? Неужели им не суждена настоящая долгая остановка?

– Хотите спать. Клер?

– Не очень. Но коктейль был жутко крепкий. Если устали, я могу сесть за руль.

– Устал? Нет, что вы! Я просто подумал, что каждая миля удаляет меня от вас.

В темноте дорога всегда длиннее и совсем не та, что при свете. Глаз обнаруживает на ней сотни не замеченных днем предметов: изгороди, стога сена, деревья, дома, повороты. Деревни и те кажутся другими. В Дорчестере Тони остановил машину, чтобы узнать дорогу; их обогнал мотоциклист, и Крум крикнул ему:

– Куда на Хенли?

– Прямо.

Они доехали до следующей деревни.

– Это, должно быть, Неттлбед, - сказал Крум.
– Теперь до самого Хенли - ничего, а оттуда до Лондона еще тридцать пять миль. В двенадцать будем дома.

– Бедняжка! Вам ведь предстоит еще один конец.

– Ничего, буду гнать как сумасшедший.

Клер погладила его по обшлагу пальто, и они опять замолчали.

Когда машина въехала в лес, Тони неожиданно сбросил газ.

– Освещение отказало!

Мимо, резко притормозив, пролетел мотоциклист и на ходу крикнул:

– Сэр, у вас погасли фары.

Крум остановил машину:

– Этого еще не хватало. Наверно, сел аккумулятор.

Клер рассмеялась. Тони вылез и, обойдя вокруг машины, осмотрел ее.

– Я помню этот лес. Отсюда до Хенли добрых пять миль. Что ж, попытаем счастья, - поползем как-нибудь.

– А если я вылезу и пойду перед машиной?

– Нет, сейчас слишком темно. Я могу вас задавить.

Ярдов через сто Тони опять остановился: