— А мы тебя с твоими дружками уже заждались, малость, конечно, развлеклись, но, думаю, ты не против. Так ведь, Агатка, ты не против?

Не могу произнести ни слова, Шакал держит меня в своих объятьях, его пальцы до боли впиваются в тело, но я почти не чувствую эту боль. На его лице улыбка, в глазах блеск наркотиков и жутко расширенные зрачки. Он точно сейчас под кайфом, ему хорошо и весело, замечаю на его теле брызги крови.

— Ты ведь скучала по мне, девочка? Скажи, что скучала.

Он как-то странно замирает, смотрит на меня прямо в упор, приподнимает мое лицо за подбородок, проводит костяшками пальцев по щеке. А я чувствую, как что-то теплое скользит по коже, отчетливо пахнет кровью, такой сладковатый тошнотворный запах.

— Конечно, скучала.

А что мне остается еще сказать? Нет, блядь, меня от всех вас воротит, что я хочу сдохнуть, не знать и не видеть никогда того, что происходит в этом подвале. Хочу снова увидеть Глеба, хочу сказать ему, что это он мой ангел, а не я с одним крылом, а еще, что люблю его. Но я говорю то, что от меня хотят слышать. Зачем? Не знаю. Чтоб хоть как то отсрочить свою казнь.

— Врешь же, сучка!

То веселье, что было в глазах мужчины, моментально исчезает, хлесткая пощечина обжигает мое лицо, и снова захват рукой.

— Врешь, блядь, а я верю. Я ведь верил тебе, что ты настоящая, что не такая лживая сука, как все.

Господи, что он несет?

Шакал гладит по моему лицу, до боли сжимая щеки.

— Смотри, кто у нас тут. Узнаешь? Узнаешь, говори!

Громкий крик эхом по подвалу, меня разворачивают и заставляют смотреть на двух людей, сидящих в пяти метрах от меня. Конечно, я узнаю, это Свят и Жека, мои соседи, любимые братишки Шиловы, которые всегда были рядом и помогали мне. Жалею ли я, что позволила втянуть себя в их авантюру? Что не отказала? Нет, не жалею, потому что я не могла им отказать.

Свят смотрит прямо на меня, затекшие глаза, все лицо разбито, разорванная рубаха. Он тяжело дышит, в глазах сожаление. Женька, уронив голову на грудь, сидит, не двигаясь, светлая футболка вся пропитана кровью.

— Ну, вот все и в сборе. Да, ребятки? А теперь вы мне дружно скажете, где мои алмазы и деньги. Так ведь? А потом мы маленько развлечемся с моей любимой Агаткой. А хотя, можем начать прямо сейчас, твои друзья посмотрят, а мои присоединятся.

Шакал сильно дергает меня за плечи, волосы рассыпаются по плечам, он сразу хватает их в кулак, оттягивает вниз так, что из глаз брызгают слезы, и впивается в мои губы своими. Кусает, насилуя мой рот, а я ничего не могу сделать, кроме как стиснуть до скрежета зубы.

Настроение Шакала меняется каждую секунду, резко отрывает меня от себя, разворачивает спиной, вжимаясь всем телом, чувствую его стояк, от этого так мерзко и противно.

— Они не хотят ничего без тебя говорить. Упертые, молодые, глупые.

В глазах Святослава боль и обреченность, он сидит даже не связанный, кривит лицо от боли, когда пытается повернуться.

— Да сколько можно, Шакал, целый спектакль устроил, — Коваль не выдерживает, сплевывает на бетонный пол, начинает ходить вдоль стены. — Убей уже кого-нибудь, их двоих, или девку.

— Заткнись, Андрюша, если бы ни ты и не твоя тупая охрана, то ничего бы этого не было. Ну, так что, ребятки, будем говорить, где мои алмазы и деньги?

— Она знает, где, — Свят кивает в мою сторону.

— Я знал, что наша девочка не просто так в этой милой компашке, — Шакал облизывает мой висок, еще больше прижимаясь ко мне, а я впадаю в ступор.

— Я, я не знаю,…что ты такое несешь?

Не могу поверить в то, что он говорит, я ничего не знаю, вообще ничего.

— Свят, ты в своем уме, скажи им все, ведь нас всех здесь убьют.

— Нас и так убьют.

— Но я ничего не знаю.

— Ты знаешь, мы бывали там каждую весну, пять лет подряд.

— Страсть, как люблю загадки. Но, сука, не сейчас.

Шакалов отталкивает меня, я лечу вниз, больно ударяясь об пол, в его руке оказывается оружие. Вижу только вытянутую прямую руку, холодная сталь ствола, как ее продолжение, и оглушительный выстрел эхом по закрытому помещению.

Зажимаю уши, но не могу заставить себя отвернуться и не смотреть на круглую рану в груди Святослава и красное пятно, которое расползается, словно кто-то разлил чернила на его рубашку.

Вздрогнул от того, что где-то на трассе пробило шину, словно выстрел услышал. Схватился руками за открытую дверь внедорожника. Сердце так болезненно дернулось, оно не преставало щемить, как я услышал от Коваля, что они едут за Агатой. Это было часа назад, за который я мог только молить бога, чтоб с Агатой ничего не случилось.

Зачем-то она им нужна, не верю, что просто как игрушку для Шакала везут. Наверняка, братишки Шиловы уже у них, не хватает третьего действующего лица для казни. Она ведь не будет молчать и вести себя тихо, нарвется на «комплименты» и побои. Дикая девчонка.