Я, пользуясь замешательством Шакала, который, оставив свой член в покое, тоже смотрит на бармена, отползаю чуть в сторону, уже не пытаясь прикрыть себя, хочу успокоить нервы, насколько это возможно.

— Ну, что?

— Я не знаю, с чего началось, но сначала была драка в ложе на втором этаже, а потом выстрелы. Там отдыхал тот турок, вы говорили, он наш почетный гость, ему все можно, я делал для его компании коктейли.

Парнишка, на самом деле, выглядел напугано, словно за ним гнались черти. Коваль внимательно его слушает и хмурит брови, Шакал вроде забыл про меня. Я сама начала вслушиваться в то, что он говорит. Но тут раздался жуткий грохот, все обернулись, в помещение вбежали двое охранников.

— Что, блядь, происходит? Охрана долбаная, я вас спрашиваю?

— Андрей Степанович, там трое наших ребят ранены, кто-то вызвал ментов, сюда едет ОМОН, сейчас всех уложат мордами в пол.

— Заебись!

— Все началось в ложе на втором, там девочки танцевали, тому турку что-то не понравилось, он сломал одному из наших ребят, что вы поставили за ним присматривать, руку, да так, что кость наружу. Завязалась драка, кто-то достал ствол, началась пальба.

Шакал окончательно слез с меня, стоял и так же, как и его начальник охраны, внимательно слушал парней. Я молила бога, хотя не знаю ни одной молитвы, чтобы они забыли про меня и сваливали искать того турка. Искать кого угодно, наказывать, разгонять ОМОН, но только чтобы ушли и дали выйти мне.

Сижу на диване, почти не дышу, прикрывая грудь, ловлю на себе странный взгляд того парнишки-бармена, я видела его, он даже говорил мне свое имя, но я не запомнила. Я ведь в глазах всех работников клуба циничная сука, которая спит с владельцем этого самого клуба. Так оно и есть, пусть так и считают. Но в его взгляде столько сожаления, что хочется удавиться.

Снова шум, движение, какая-то суета, Коваль выходит, вслед за ним и Шакал, парни из охраны топчутся на месте, не зная, что делать и куда себя деть. Ведь ценных указаний не поступало. Протягиваю руку перед собой, она трясется, дышу глубоко через нос.

— Тебе плохо?

— Что?

— У тебя кровь, губа разбита.

Трогаю нижнюю губу, только сейчас чувствую боль, смотрю на парнишку, он забавный, взъерошенные волосы, мы в комнате совсем одни.

— Что там произошло?

— Сам не знаю, но была суета, паника, — он отводит взгляд в сторону, стараясь не смотреть на мою обнаженную, ничем не прикрытую грудь, и лоскуты ткани, что остались от боди.

— Сними футболку.

— Что?

— Дай мне свою футболку.

— А, да, извини, конечно.

Быстро стягивает с себя и протягивает мне. Обыкновенная черная футболка с логотипом клуба. Надеваю, медленно поднимаюсь, иду на выход, надо уносить ноги, бежать как можно дальше, спрятаться как можно глубже и сидеть тихо, как мышь.

— У тебя есть машина? — оборачиваюсь у самых дверей, парень идет за мной.

— Да.

— Подвезешь?

— Куда скажешь.

Он так странно на меня смотрит, но нет времени в этом разбираться.

— Пойдем.

Глеб

Небольшой балкон престижной пятизвездочной гостиницы в центре, глубоко затягиваюсь сигаретой, выпуская густой дым в ночное небо. Прекрасный вид на Старый город Мюнхена, но он сейчас совершенно не привлекает. Три часа ночи, город горит огнями, я курю одну за другой. Никотин оседает в легких, горький привкус на губах, а мне реально хреново так, как не было давно. Стою в одних брюках на открытом балконе, конец осени, но не такой противный, как в наших краях. Трясет, но не от холода. Провожу рукой по шраму, он словно ноет.

Никто не отвечает на мои звонки. Дома уже утро, сжимаю телефон в другой руке, опускаю голову. Она так и не ответила ни разу, потом телефон стал вовсе вне зоны доступа. Все мое нутро рвалось туда, домой, к девочке, которую я знаю всего сутки, да, ровно двадцать четыре часа, а такое чувство, что всю жизнь. Всю жизнь вижу ее глаза и чувствую запах тех увядших роз, что вытатуированы у нее на бедре.

Ну вот где она сейчас? Что делает? Сказал, не ходи в клуб, ведь пошла, точно пошла. Упрямая, сама себе на уме. Она узнала меня, черт, а я, как последний фраер, даже не сразу вспомнил, где мог видеть ее глаза. Так старательно много лет пытался забыть тот инцидент, тот свой героический поступок, а вон как оно все повернулось. Судьба тебе ничего не даст забыть, судьба — она все припомнит, вернется бумерангом, накажет, отомстит. Подкинет новую головоломку, да так, что можно свернуть себе шею.

Набираю в который раз Кирилла, но он тоже не отвечает. Как знал, нельзя уезжать просто так, неизвестно, насколько мы здесь останемся. Это только так говорится — пара дней, по факту выходит неделя. Воронцов въедливо проверяет все бумаги, каждую запятую, чистоту и надежность компании. Я должен быть рядом, я отвечаю за его безопасность вот уже десять лет. Еще экономку ему ищи, совсем вылетело из головы.

Кирилл сказал, что присмотрит за девочкой, но просил быть осторожным. После того, как я прочел ту информацию на нее и ее семью, что дополнительно выслал друг, не совсем понял его опасения. Он явно что-то не договаривает.