— Ты даже не представляешь, сколько тварей оставили нас в покое только потому, что устали. И тысячи лет назад погрузились в спячку. Сами. Забились в ущелья самых высоких гор, в расселины самых глубоких озёр… в самые непроходимые болота. И там уснули. — Мальчишка недобро смотрел на огонёк; кольцо на его руке поблескивало слабым фиалковым светом. — Но порой кто-то будит их. Случайно или намеренно. Эти твари очень чувствительны к магии, они её… слышат. Как колокольный звон. А, проснувшись, вновь уснуть они могут нескоро. И просыпаются всегда злыми… и голодными.

Таша отступила от порога, попятившись вглубь дома.

Да уж, отменное место мы подыскали для ночёвки…

— Но пока мы туда не пойдём, нам ничего не грозит. А мы ведь ни за что туда не пойдём, да?

Она честно пыталась уточнить это без испуга, но голос всё равно дрогнул.

— Несомненно. Однако лучше не искушать судьбу. — Арон решительно прикрыл дверь. — Кто знает, на что способен висп, даже если просто видеть его.

— Святой отец, я не думаю, что…

— Джеми, магистр целебной волшбы тоже знал, что здесь ему ничто не грозит. Однако результат нам известен.

— Думаете, это был висп?

— Учитывая, что именно висп прославлен в легендах как обитатель Белой Топи, вряд ли он уступит право первой ночи другой нечисти, если она здесь и есть.

Таша гнала от себя искушающую мысль выглянуть в окно, чтобы проверить, не исчез ли колдовской огонёк.

Хотя бы потому, что надеяться на это было бы довольно глупо.

— Да что он вообще такое, этот висп? — беспомощно спросила она.

— Увы, но это один из самых малоизученных видов нечисти. Никто из тех, кто отправлялся его изучать, не вернулся. А после двадцати пропавших без вести магов у остальных желание иссякло. — В том, как Джеми развёл руками, читалась та же беспомощность. — Остаётся опираться на легенды и домыслы.

Легенды Таша читала. Кто-то утверждал, что виспы — души умерших, не обретшие покоя. Некоторые писали, что виспы стерегут некие спрятанные в болотах сокровища: регулярно побуждая иных идиотов проверить, так ли это.

К сожалению, никогда не возвращавшихся.

— А зачем ему люди?

— Может, просто топит в своё удовольствие. Но, скорее всего, он их это…

Джеми выразительно клацнул зубами.

И пускай Таша понимала, что кушать хочется всем, это мало утешало.

— В любом случае встреча с ним не сулит ничего хорошего, — подвёл черту Арон, удостоверившись, что дверь надёжно заперта. — Джеми, на тюфяк. Таша, в кровать.

— А ты куда?

— Таша, ирония здесь неуместна. Нам предстоит ранний подъём и долгий путь. Я отдохнул, теперь ваш черёд отсыпаться.

— Вот Джеми пусть и отсыпается. — Таша решительно опустилась в кресло. — А я не позволю тебе бдеть в одиночку.

Безнадёжно махнув рукой, Арон сел на стул, устало откинувшись на спинку. Поняв, что победа за ней, Таша удовлетворённо свернулась калачиком под пледом.

Вскоре ритм маятника уже дробил ровное сопение Джеми на вдохи и выдохи.

Не спать, строго подумала Таша, поймав глаза на желании слипнуться.

— Мне кажется, или твоё отношение к братьям изменилось?

Арон нарушил тишину мягким шёпотом. Заставив Ташу скосить на него удивлённый взгляд.

С другой стороны, в том, что он поднял эту тему, не было ничего удивительного.

— Ну… как выяснилось, когда Джеми не вредничает, он довольно мил.

— Алексас тоже… мил.

Таша помолчала.

Глядя в его глаза, сейчас отливавшие незабудками.

…я понимаю, что вам хочется ему верить…

— Мил, — наконец подтвердила она. Всё тем же шёпотом. — Когда не настраивает меня против тебя.

Арон встал. С задумчивой отрешённостью подошёл к печи.

Снял что-то с полки.

Лёгким касанием притушив светильник, дэй накрыл его сверху фигурным колпаком-абажуром. Бережно закрепил, щёлкнул — и тот стал медленно проворачиваться.