— Твою мать… убили?

Таша промолчала.

Впрочем, и так было ясно: одного упоминания этого факта ей хватило с головой.

— Тот самый некромант?

Она кивнула.

— Но кто он? Зачем?! И почему похитил Лив, а не тебя?

— Я не знаю.

Джеми мотнул головой в такт собственным мыслям.

— И ты всё равно погналась за похитителями? Не зная, за кем, без третьей ипостаси? До того почти не выбираясь из дома?

— А что ещё мне оставалось делать?

— Но это же… глупо!

Глядя в его потрясённые глаза, она лишь усмехнулась с горечью.

— Ты хоть понимаешь, что было бы, если б святой отец…

— Если честно, я об этом не думала. Я просто должна была что-то сделать. И предпочитала верить, что всё не может закончиться плохо. Настолько плохо, во всяком случае. — Таша склонила голову набок, пресекая дальнейшие расспросы. — А мне правильно показалось, или принцессы-оборотни для тебя к порождениям Мирк не относятся?

Джеми, всё ещё глядя на неё в потрясении, моргнул.

Глубокомысленно почесал нос.

— Ваша власть — от Богини, — ответил он отстранённо. — Дочь королей порождением Мирк быть не может.

Потом отвернулся, явно желая поразмыслить над всем, что услышал; а дочь королей смотрела на огонёк светильника, и в зрачках её плясал золотистый свет.

Забавно, думала Таша. Порой и оборотнем быть нет нужды: люди сами обернут тебя тем, кем им надо. И своё отношение к тебе — в зависимости от этого.

И правда забавно.

Почти…

«Мальчик с виду, он стоял перед исчадием преисподней, перед тварью, что мог породить лишь самый изощрённый кошмар, перед лицом смерти — и не боялся её.

Дракон, сильнейший демон Бездны. Воплощение тьмы, сама тьма. Дракона нельзя убить, ибо Дракон не живёт; он есть столько же, сколько есть зло, и убить его нельзя, ибо убийство — его же монета. Оружие Дракона не изменит своему создателю: оно обернётся против того, кто его держит.

Тьму не изгонишь тьмой. Рассеять мрак можно только светом.

Ликбер отсчитывал мгновения.

Он прошёл через страшные опасности и невыразимые страдания. Он прошёл через собственные страхи и кошмары. Он прошёл через пространство и время, через жизнь и смерть, через все препятствия, что расставили на его пути — и никому не дано его остановить. Пусть на стороне врага силы, которыми он повелевать не может, тот не сможет одолеть его. Пускай могущество врага стократ больше, и видел он то, что не может привидеться в самом жутком кошмаре — ему не дано победить.

У врага нет власти над ним. Потому что его душа — свет.

А чистая душа имеет силу, какую зло не может даже представить.

«Прости меня, Лина. Прости, пожалуйста.

Я не вернусь домой…»

Ликбер улыбнулся.

Воздел руки и произнёс всего одно слово:

— Закройся».

Тихое хныканье, послышавшееся позади, заставило Ташу дёрнуться. Она далеко не впервые читала про последний подвиг Ликбера, но всякий раз увлекалась так, что погружалась в историю с головой.

Заложив страницу пальцем, Таша встревоженно подскочила к кроватке сестры: прямо с книгой в руках.

— Что, Лив?

Та не ответила, плача, размазывая кулачками слёзы.

Таша тоскливо взглянула на часы. Пять… когда же мама вернётся? Хотя да, до Нордвуда путь неблизкий…

— Опять сон страшный? — Таша потянулась за платком. — Это только сон, стрекоза. Их нет на самом деле. Нет монстров и чудовищ.

Лив, наконец отняв руки от лица, посмотрела на неё.

С недоверием.

Маленькая Лив не впервые видела кошмары. Во снах её почему-то часто преследовали монстры и чудовища. А ещё — какой-то страшный чёрный человек и его страшные чёрные собаки. Про него она не один раз лепетала, просыпаясь в слезах.

Хорошо хоть он ей уже с полгода не снился…

— Их нет, — повторила Таша, вытирая сестре слёзы. — Правда-правда.

Всего лишь маленькая невинная ложь для успокоения ребёнка.