С другой стороны, попытка же вроде не пытка?

— Зеркало…

Её тонкие пальцы сжали жёлтый металл.

До побелевших ногтей.

— Зеркало… покажи мне твоего владельца.

Серебристый туман застыл. Расступился — вместо картинки открывая взгляду липкий и непроницаемый мрак, и пальцы мгновенно онемели: не поймёшь, от напряжения или от страха.

Таша видела этот мрак раньше. Когда заглянула в зеркальце в трактире рядом с Подгорным.

А ещё…

«Надо же. Ты рискнула сделать это быстрее, чем я думал».

В знакомом голосе читалась усмешка.

…и Таша запоздало, безнадёжно запоздало поняла, что видела этот мрак в своих снах.

Зеркало запрыгало по ковру.

«Зачем же так нервничать, девочка моя?»

— Нет!

Она обхватила голову руками, зажала уши — зная, что бесполезно, зная, что слова звучат в сознании, но не в силах слышать этот голос: мягкий, чуть ироничный, такой спокойный…

«Крики редко помогают делу».

Её кошмары обернулись явью.

— Изыди!

«Не имею на то ни малейшего желания».

— Кто ты?

«У меня много имён, но ни одно из них я тебе сообщить не могу. Пока, по крайней мере».

— Что тебе нужно?

«От тебя — ничего».

— Но…

«Девочка моя, неужели тебе не приходило в голову, что играть могут не с тобой?»

Таша застыла, широко раскрытыми глазами глядя прямо перед собой.

Стало слышно, как где-то за окном шелестят, танцуя с ветром, листья сирени.

«Странно было бы выбирать противником милую девчушку вроде тебя, даже не объяснив ей правил. А для игры нужны не только игроки, но и фигуры. — Он вздохнул. — Мне очень жаль, девочка моя, однако ты лишь разменная монета. Пешка в чужой партии».

— Ты…

«Твоя сестра — ниточка, которой я затянул тебя на доску, — в его голосе сквозило самое искреннее сочувствие. — Я не хотел убивать твою мать, но её смерть была обязательным условием. Сожалею, что пришлось причинить тебе эту боль».

Она смотрела, как тени танцуют на стенах.

«Есть вопросы — задавай. Я отвечу».

Таша разомкнула губы.

— Убирайся.

«Так ничего и не спросишь? — кажется, некромант огорчился. — Пойми, я тебе не желаю зла. Я не притворялся тем, кем не являюсь… в отличие от некоторых. Во всём, что я делал, не было ничего личного».

— Убирайся!

«Хотя да, для тебя это было очень личным…»

— УБИРАЙСЯ!

Крик звоном разбился об оконное стекло.

Она почти видела, как где-то — безумно далеко — он равнодушно пожимает плечами.

«Что ж, когда будешь готова к разговору, ты знаешь, как меня позвать».

Тишина зазвенела в ушах — и Таша долго сидела, не шевелясь, не моргая, пока отражение ровного пламени свечи странно дрожало в серебре её глаз.

Медленно она встала с кровати. Медленно подошла к лежащему на полу зеркалу. Медленно нагнулась.

Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену.

— Кажется, я уже говорил, чтобы ты избавилась от этого предмета?

Таша, не торопясь, выпрямилась. Посмотрела в чёрный бархат ночи, расстилавшийся за окном, залитый лунным серебром.

Услышала, как Арон подходит к ней.

— Ты пыталась его использовать?

— Я… видела в нём Лив.

Она говорила тихо, не глядя на него.

— Таша, волшебные зеркала — не игрушки. Особенно если ты получила их от таких, мягко говоря, сомнительных персон. С Лив всё будет в порядке и без твоего наблюдения. — Арон взял её за плечи, развернув к себе. — Посмотри на меня. Ну же!

Таша посмотрела. Крепко сжимая зеркальце в соединённых ладонях.

Его глаза…

— Избавься от него сейчас, пока не поздно. Прямо сейчас. Выброси в окно, прошу тебя.

Его глаза сияли привычным лучистым светом — и свет этот был… заразительным. Он заполонял собою все мысли, затягивал их радужной пеленой, обволакивал дурманящим туманом, твердил «всё хорошо, всё будет хорошо»…