— Что ж, вам удалось меня удивить, — заметил Алексас, вынужденный уйти в глухую оборону. — Однако есть одно маленькое затруднение.

Шпаги молниями сияли в водяном крошеве.

— Какое же? — в перерыве между ударами азартно выдохнул Леогран.

Широкую улыбку его противника Таша различила даже отсюда.

— Боюсь, что я как раз левша…

Алексас резко скакнул назад, перекинул шпагу из руки в руку — а потом, сократив дистанцию, атаковал: небрежно уперев правую руку в бок, танцуя на мраморном бортике, лезвием шпаги выписывая в воздухе сверкающие пируэты, заставив противника растерянно отступать. Удар, ещё удар — и клинок Леограна полетел в воду. Герцог скакнул в фонтан, не раздумывая; поскользнулся, упал, тут же перекатнулся и вскочил, мокрый от носков замшевых туфель до рыжей макушки, но со шпагой в руке.

Алексас оглянулся на Ташу. Улыбнулся.

И небрежно подкинул свой клинок высоко вверх.

В следующий миг он прыгнул в фонтан: легко крутанув в воздухе сальто, элегантно приземлившись на обе ноги, взметнув фейерверк хрустальных брызг. Вскинул руку — как раз вовремя, чтобы поймать шпагу, летевшую обратно к земле, точно за рукоять. С бесконечным изяществом выпрямился.

Таша прекрасно понимала, что это — красивый эффектный трюк, не более. Самоубийственный в реальном бою, проделанный исключительно для того, чтобы впечатлить её.

Но это не отменяло того, что даже Леогран уставился на противника с зачарованным видом.

Алексас невозмутимо расчеркнул фонтанную струю, словно вычерчивая кончиком лезвия какой-то затейливый символ.

— Продолжим? — насмешливо осведомился он.

Леогран вздохнул.

И швырнул свою шпагу ему под ноги.

— Вы лучший фехтовальщик, которого я когда-либо видел, — торжественно и серьёзно промолвил герцог. — Прошу прощения за мой скепсис. Вы действительно уверены в себе настолько, насколько этого достойны.

Алексас нахмурился.

Только на миг.

Затем поднял шпагу противника, перехватил её за лезвие — и протянул герцогу рукоятью вперёд.

— А вы один из лучших противников, которые у меня когда-либо были, — с улыбкой ответил он. — Я не могу вернуть обидные слова, сорвавшиеся с моих уст, но прошу за них прощения. И готов оказать вам любую посильную помощь… если вы её примете.

Губы Леограна в свою очередь тронула улыбка.

— Полагаю, извинения приняты обоюдно. — Герцог взял клинок из рук противника. — Джеми Кармайкл, позволите ли вы мне считать нас с этого момента связанными узами дружбы?

Алексас взлохматил свои мокрые кудри. Как показалось Таше, несколько озадаченно.

Но ответил лишь:

— Как будет угодно вашей светлости.

Таша смотрела, как молодые люди удовлетворённо жмут друг другу руки.

— Кажется, они неплохо поладили, — бросила она через плечо.

— Кажется. — Арон, неслышно стоявший за её спиной, шагнул вперёд. — И вы открыли друг другу свои новые стороны.

— Мы? А я-то тут при чём?

Дэй протянул ей руку, помогая встать; его улыбку леденила лёгкая ирония.

— До сегодняшнего дня у тебя не было возможности проявить тягу к мастерам в своих делах.

Таша промолчала. Лишь мельком оглянулась на парочку мокрых до нитки фехтовальщиков, чей беззаботный смех вплетался в тихий шёпот закатного ветра.

Даже не пытаясь скрыть от телепата, что шпага Алексаса если не разбила ледяную кромку неприязни вокруг его образа, то пробила там немалую брешь.

Ужин прошёл в непринуждённой дружеской обстановке. Настолько непринуждённой, что Таша засомневалась, помнит ли её «семейка» о том, что им предстоит; однако, поднявшись из-за стола, Арон первым делом заверил племянников герцога, что их присутствие в борьбе с призраком ничего не решит, и отправил юных Норманов в их покои.

Как и Ташу — в её.

— И на каком основании я должна отсиживаться в стороне в решающую ночь?! — возмущалась она, пока Арон за руку непреклонно вёл её в башню. — Да ни за что!

— Как раз есть за что, — заявил Джеми, мудро шедший в сторонке. — Эйрдаля ловить — это тебе не в игрушки играть!

— Ах, так вы этой ночью будете ловить эйрдаля? А я должна сидеть в комнате, не зная, живы ли вы ещё?!

— Именно, — хором подтвердили мужчины.