Шерон зачем-то провожал их до самых врат Приграничного, не переставая настороженно поглядывать на дэя. За частоколом лента тракта круто забирала влево, на запад, обходя одуванчиковую ловушку Ложных земель, и вдоль дороги грустно шумел берёзовый перелесок.

Равнина казалась не такой и большой. Прищурившись, Таша могла даже разглядеть берёзы на том конце.

Но…

— Благодарю, сын мой.

Дэй кивнул Шерону. Крепче сжал поводья.

И негромко велел:

— Вперёд.

Медленно и осторожно Принц двинулся к Равнине.

А Шерон стоял и смотрел, как белоснежный конь касается копытами листьев одуванчиков — совсем рядом — чтобы миг спустя исчезнуть без следа.

Таша не увидела, когда Принц ступил на Равнину. Лишь почувствовала, как ударил в лицо холодный ветер, заставив зажмуриться.

И когда она открыла глаза, всё вокруг тонуло в густом белёсом тумане.

Принц встал, тревожно всхрапнув. Вязкая туманная стена доставала коню до груди. Таша оглянулась, но частокол Приграничного исчез: вместо него стелилось то же вкрадчивое туманное море, и колкий ветер скользил поверх него.

Если на тракте была предрассветная пора, то здесь царила тёмная серость. Не ночь, не утро, не рассвет.

— Это… Равнина?

— Да, — голос дэя был спокоен.

— А где же Приграничное?

— Далеко.

Дэй тронул белую гриву, и Принц послушно потрусил вперёд, постепенно ускоряя шаг; а Таша начала смутно понимать, каким образом срезался путь через Равнину.

Просто Ложные земли, помимо всех прочих интересных свойств, могли к тому же мгновенно перемещать тебя в пространстве.

Долгое время тишину нарушал лишь приглушённый стук копыт — туман и невидимые одуванчики скрадывали звуки.

— Фаргори-лэн?

— Да?

— У вас очень… цепкие пальцы.

— Это комплимент?

— Простите, если разочарую, но чистая правда. И это вызывает у меня сомнения, останется ли на моих плечах к концу путешествия живое место. Держитесь за пояс, так гораздо удобнее.

Таша кашлянула: ей и за плечи взяться стоило некоторой… заминки.

Но и здесь пришлось признать его правоту.

— Откуда держите путь, святой отец? — спросила она, чтобы поддержать беседу.

Гладкий шёлк пояса выскальзывал из-под пальцев, вынуждая обвить талию дэя и сомкнуть ладони в замок. Для этого пришлось вплотную прижаться к его спине; и когда Таша поняла, что это вновь заставляет её смущаться, сердито фыркнула.

Даже жаль, что ножны с мечом дэй приторочил к седлу. А то он их вроде через плечо носит, вот и вцепилась бы…

— Из Озёрной. Я пастырь в деревеньке у озера Лариэт.

— Лариэт… это у самых гор, кажется?

— Верно.

Некоторое время Таша терпеливо ждала ответных вопросов.

— Фаргори-лэн, я предпочитаю придерживаться мнения, что собеседник сам расскажет то, что хочет и может, — наконец заметил дэй. — Если же он молчит, значит, на то есть причины.

Тонко подмечено.

— Я… из Прадмунта.

— А. Так вы из той самой семьи Фаргори…

— Которые делают тот самый сидр, да.

— Вашей семье и вашей деревне есть чем гордиться.

— Вы бы это нашему пастырю сказали. — Таша зевнула. — Он так не думает.

Серость, со всех сторон — непроглядная серость. Ни света, ни темноты: только серый цвет, только туман и странные скользящие тени. Сознание тоже туманилось, и утопленниками памяти всплывали ненужные воспоминания, ненужные мысли…

…зачем ты спешишь, зачем едешь туда, вновь шептал тонкий голосок на грани сознания; даже если наёмники будут в том трактире, даже если ты их догонишь — тебе с ними не справиться, не спасти Лив, не уйти живой…