— Таша, учитывая, сколько покупателей до нас он обделил хоть и презренным, но, тем не менее, заслуженным металлом… я даже не восстановил справедливость.

Она только хмыкнула.

Следом они окружили хмурого цверга, торговавшего новостными листками. Развернув бумагу, испещрённую печатными знаками, Арон пробежался взглядом по строчкам:

— Ага…

— Что там?

— «Минувшей ночью в Камнестольном отрядом кеаров была разгромлена преступная организация, спонсировавшая разбойничьи шайки, ответственные за прошлогоднее отравление воды в Непракиле и других крупных городах, а также…»

— Преступная организация?!

Джеми даже зарумянился от гнева.

— «…подрывная деятельность преступников была нацелена на то, чтобы сеять смуту в народе, предположительно с целью поднятия бунта. По сообщению Первого Советника Его Величества Эдреми Айронсула, выживших среди бунтовщиков нет. Потерей среди кеаров…»

— Выживших… нет? — осторожно уточнила Таша.

— Как я и предполагал, — уже про себя дочитав заметку, Арон удовлетворённо кивнул. — Его Величество не хочет распространяться о своих неудачах, пусть даже частичных. — Дэй тщательно сложил листок вчетверо. — Что ж, и нашим и вашим. Его авторитет в очередной раз вознёсся до небес, а нам это только на руку.

Следующей посетили одёжную лавку. Стоило звякнуть дверному колокольчику, как навстречу вынырнула женщина-цверг, юная, пухленькая, похожая на ванильную зефирину. Она зарумянилась, засуетилась и принялась расхваливать как товар, так и покупателей, которым буквально всё «изумительно шло». Таша удалилась за примерочную ширму с первыми приглянувшимися штанами — бархатными бриджами цвета шоколада — и рубашкой: жатый светло-бежевый хлопок, немного кружев и короткие рукавчики буфами.

Одежда села, как влитая.

— А зеркало можно? — искрутив голову под всевозможными углами, спросила Таша.

— Бархатную занавесь видите? Вот за ней.

Таша видела. И уже тянула на себя тяжёлую чёрную ткань: вспомнив, что за последние дни ни разу не удосужилась посмотреть в зеркало.

Уставилась на картинку, открывшуюся взгляду.

— Это я с такими волосами три дня ходила?..

Из Подгорья выбрались уже ближе к вечеру. Джеми горестно вздыхал по деньгам, выброшенным на такие бесполезные вещи, как штаны тонкого сукна, рубашку, отделанную кружевом, замшевые туфли и куртку из лучшей кожи, какая нашлась. На этом экипирование не завершилось: был присмотрен тёмный плащ с щеголеватой вышивкой, под плащ подобраны пояс и кошель, а в оружейной лавке Алексас сразу положил глаз на саблю — чуть изогнутую, с защищающей кисть гардой, витиевато переплетённой несколькими дужками.

В приобретении экипировки Алексас принимал участие побольше Джеми. Взять хотя бы эпизод в одёжной лавке: поминутно отбирая у братца контроль над телом, Алексас отверг десять рубашек подряд, так как одни «жали в груди», в других «руки были скованы», а третьи попросту «не шли». Таша даже подозревала, что главным аргументом в выборе оружия послужил тот факт, что ножны сабли — замысловатая конструкция из дерева, кожи и золотой инкрустации — прекрасно подходили к плащу. Ещё Таша подозревала, что на деньги с продажи одного-единственного перстня никак нельзя было купить всё, что они купили, да ещё и на дорогу оставить; но когда с продавцами договаривается Арон…

Сама Таша мерила дорогу новыми туфельками светлой кожи, на ходу пытаясь расчесать волосы частым гребнем. Она не собиралась больше терпеть на голове колтуны, но колтуны тоже сдаваться не спешили.

— Может, остричь? — подсказал Джеми.

— После тебя, — яростно чесанув особо упрямую прядь, Таша моргнула, смахивая с ресниц навернувшиеся слёзы.

Паренёк страдальчески вздохнул. Щёлкнул пальцами.

— Цени мою доброту, — великодушно бросил юный колдун, когда Ташины волосы вдруг зашевелились, вздыбились, извильнулись — и покорно легли на плечи. Расчёсанные, шелковистые, ещё пушистее, чем прежде.

Таша изучила на ощупь ближайшую прядь, не доверяя ощущениям.

— Ценю, — только и смогла вымолвить она.

Снизошёл до помощи порождению Мирк? Где-то вурдалак в болоте почил…

Несмотря на то, что день только начинал движенье к сумеркам, все до единой бабочки исчезли. Таша, надеявшаяся на обратном пути вновь попытать счастья, утешилась собиранием букета из васильков, горечавки и колокольчиков, синевших по обочине.

Прикидывая, куда приладить очередной цветок, она услышала голос Джеми.