— Живые же цветы, — ворчал тот. — Лучше бы росли спокойно, глаз радовали.

— Быть сорванным в блеске красоты порой лучше, чем оказаться обречённым на бесполезное увядание.

Подняв голову, Таша встретила укоризненный взгляд мальчишки и тепло-улыбчивый — Арона. Обычно серые, сейчас глаза дэя светились отражённым небом, казалось, сияя ещё ярче.

И была в них какая-то такая трепетная, с оттенком неизъяснимой грусти нежность…

…опять ты краснеешь.

Торопливо сунув василёк с краешку, Таша склонилась за следующим.

Забавно. Она любила Альмона — но ни разу, ни разу за девять лет не видела в его глазах намёка на отеческое тепло.

И никогда не видела, чтобы кто-то смотрел на неё так, как Арон.

— Таша, не отставай!

Голос дэя развеял путаницу в мыслях; и тряхнув головой, она побежала обратно на дорогу, помахивая букетом в опущенной руке.

Сантименты, демоны бы их побрали…

Вернувшись в трактир, все трое заказали себе парки и прямо в комнате разъели огромный яблочный пирог, купленный в цвергской булочной. Торопливо сжевав свой кусок, Таша подсела на кровать сестры, по-прежнему безмятежно сопевшей во сне.

Она не знала, сколько просидела, всматриваясь в её лицо. Не знала, зачем. Надеялась, что Лив почувствует сквозь сон, услышит… вернётся?

Почему она не просыпается?..

— Джеми, — Арон тоже смотрел на спящую девочку.

— Жа, швяшой ошец?

Дэй вздохнул:

— Прожуйте сначала.

Джеми покорно заработал челюстями, уминая ужин.

— Хоши… кхе… хотите у меня спросить, что с девочкой, да?

— Именно. Консультация профессионала, так сказать.

С грохотом отодвинув стул, Джеми прошёл к кровати. Важно откашлявшись, поднёс правую руку ко рту, пошептал что-то. Медленно провёл ладонью вдоль тела Лив, не касаясь.

Кольцо на указательном пальце мальчишки замерцало тревожным голубым светом.

— Что это? — спросила Таша.

— Так, простенький артефакт-детектор, — небрежно отозвался мальчишка. — Обычно я налаживаю его на опознание нечисти и нежити, но в таких случаях, как сейчас, легко могу перенастроить.

— Опознание нечисти?

— Если передо мной нелюдь, кольцо светится. Разными цветами. На эйрдалей красным, на оборотней зелёным, на нежить фиолетовым…

Так вот каким образом он сразу распознал в ней оборотня!

— Впрочем, я отвлёкся. В общем, тут налицо подчиняющее заклятие, причём класса А, — констатировал Джеми. — Чрезвычайно мощная штука. Заставляет человека беспрекословно подчиняться всем приказам «хозяина»… он же маг, наложивший заклинание.

— Но тогда почему она спит?

— А ты что, не поняла? Хотя что с тебя взять. — Джеми пренебрежительно фыркнул. — Наложивший заклятие приказал ей спать. Элементарно и очень проблематично для объекта. Куда действеннее любого сонного зелья. Всё гениальное просто.

— Почему проблематично?

Мальчишка закатил глаза.

— Нет, недаром всё-таки люди сомневаются в умственных способностях светловолосых женщин, — вместо пояснения резюмировал он.

— Джеми, оскорбляя мою дочь, вы…

— Ой, простите, святой отец! — не дожидаясь продолжения, торопливо забормотал Джеми. — Я просто…

— Прощения просите не у меня.

Повернувшись к Таше, мальчишка послушно извинился. Пусть даже выражением его лица можно было кислить молоко.

Таша извинение приняла — и тоном, которым девушка попросила разъяснить, в чём именно заключается проблематичность данной ситуации, можно было морозить то самое скисшее молоко до лучших времён.

— Ладно, объясняю, — нехотя буркнул Джеми. — Твоя сестра проснётся лишь тогда, когда наложивший заклятие отменит свой приказ. Или умрёт.

Правда осозналась не сразу.

Вытекающие из неё выводы — и того позже.

— Значит, — произнесла Таша осторожно, словно ступая по свежему ледку, — теперь нам придётся найти его… и… убить?