— Он…

И, различив в тишине уверенное «тук», оборвала фразу на полуслове.

Таша отпрянула — чтобы увидеть, как ресницы Арона дрогнут, и услышать судорожный вдох.

Двойной.

— Арон? — прошептала она.

Дэй открыл глаза. Выпрямился. Посмотрел прямо перед собой странным недвижным взглядом, будто вернувшись из кошмарного сна.

Потом — на Ташу: словно после долгой разлуки, словно не в силах поверить, что она здесь, перед ним. Настоящая, живая.

— Таша… — лицо его мало-помалу прояснялось. Он слегка улыбнулся. — Прости, что не предупредил.

Лана, моргая голубыми глазёнками, тихо хныкнула.

Арон кивком позволил Нирулин, мертвенно бледной от волнения, подойти ближе. Осторожно передал девочку матери, и Лана не замедлила разреветься. Лекарь тоже подскочил ближе; подозрительно взглянул на щёки девочки, раскрасившиеся здоровым румянцем, пощупал лоб, велел высунуть язык — чего добился не сразу. Джеми, заинтересованно поднявшись с постели, наблюдал за осмотром в непосредственной близости.

Затем цверг озадаченно погладил девочку по рыжей макушке.

— Я не верить, — лекарь повернулся к дэю. — Буду наблюдать… хуже может быть… но, кажется, девочка есть здорова!

То, как муж Нирулин вскочил с табурета, чтобы обнять разом жену и дочь, Таша уже видела краем глаза.

Она, не моргая, смотрела на Арона.

— Ты сделал то, что я думаю? — почему-то сиплым голосом спросила она.

Арон, помедлив, кивнул.

Оставив её искать слова, отказывавшиеся находиться.

— Может, ты ещё и Волшбное Крещение проводить умеешь? — наконец тихо произнесла Таша.

— Я над этим работаю.

Серебристые глаза — против серых. Непонимание — против ироничной невозмутимости.

— А говорил, что не святой…

— Я не лгал.

Таша взгляда не отводила.

Он — тоже.

— Кто ты?

Полуулыбка в ответ.

— Всего лишь тот, в чьих силах сделать мир капельку лучше.

Джеми, наконец вернувшись к ним, воодушевлённо плюхнулся на постель по соседству с дэем; детская кроватка, не особо приспособленная выдерживать вес троих людей, отозвалась жалобным скрипом.

— Святой отец, это просто потрясающе! Невероятно! Спасибо, что позволили увидеть такое! — затараторил мальчишка. — Нет, я знал, что это возможно, но наблюдать за подобным…

— Возможно? — Таша изумлённо изогнула бровь. — Воскрешать люде… живых из мёртвых?

— Конечно, возможно! Иные архимаги такое делали, и техническая сторона вопроса довольно проста в теории. А ты что, ничего не знаешь?

— Я знаю, что маги свято хранят свои тайны. У вас же секрет на секрете. Наверное, есть что скрывать.

Мальчишка кашлянул, и Таша поняла, что шпилька достигла цели.

— Ну, в общем, в первые минуты после гибели душа пребывает где-то между жизнью и смертью, — всё же заговорил он. — В некоем… междумирье. И пока душа не ушла окончательно, человека можно вернуть, отправив свою душу вдогонку. Твоё тело, естественно, на это время тоже перестаёт жить, так что, — мальчишка покосился на дэя, — желательно всё же предупреждать окружающих.

— И, как видишь, для этого вовсе необязательно быть святым, — добавил Арон.

С ума сойти.

— Если всё так просто, — Таша понадеялась, что точно дозировала количество иронии в голосе, — почему же люди тогда сами не возвращаются?

— Кто посильнее, сами и возвращаются. Откачивают же иногда утопленников… и других. Но большинство не может. Или не хочет. Да и… семеро из десяти тех, кто отправляется вдогонку, так и не просыпаются. — Джеми качнул головой. — Всё-таки вернуться с того света — это тебе не на прогулку сходить.

— На самом деле это проще, чем вы думаете, Джеми. — Арон поправил чёрную накидку. — Когда есть, куда возвращаться.

И повернулся к Нирулин: которая, передав дочку на руки мужу, как раз приблизилась к кровати, промокая рукавом слёзы.

— Мы вечные ваши должники, святой отец, — прохрипела служанка, явно лишь сейчас обретя дар речи. — Что мы можем для вас сделать?

Таша испытала смутное желание найти перо и написать обо всём произошедшем трогательную поэму в трёх свитках.