«…жди меня, стрекоза…»

— Пожалуйста. Деньги-то вперёд заплачены. — Цверг не выказал и тени удивления, отстранённо черкая что-то в гостевой книге. — Хотя на ночь глядя ехать не советую. Кое-кто уже доездился.

— О чём вы? — не отрывая взгляда от записки, спросила Таша.

— Прошлой ночью на тракте у нашей границы подстерегли торговый обоз. Шёл в Камнестольный из Нордвуда.

— Ограбили?

— То-то и странно, что нет. Товары не тронуты. Просто вырезали всех сопровождающих. Возниц, стражников, путников.

Таша замерла.

Медленно, медленно макнула кончик пера в чернильницу.

— А сколько…

— Жертв? Пятнадцать, кажется.

Она вывела нервную закорючку.

«…я вернусь…»

Значит, теперь кэнов осталось четырнадцать.

— Но, пожалуй, вы вовремя уезжаете, — буднично продолжил цверг. — О вашем найдёныше уже спрашивали.

На столешнице жирным пятном расплылась чернильная клякса.

— Кто? — Таша, забывшая донести перо до бумаги, отчаянно постаралась казаться невозмутимой.

— Заходили сегодня… трое молодых людей. — Цверг не поднимал взгляда, но перо его в свою очередь замерло в одной точке. — Одеты хорошо, но неброско. Вооружены, на рукавах нашивки с гербом Его Величества Шейлиреара, под куртками что-то позвякивает при движениях. На кольчуги похоже… спрашивали, не видели ли здесь юношу, по описанию поразительно походящего на того, что привезли вы.

Кеары.

Немного же времени им удалось выиграть.

— И что вы им сказали?

— Правду.

Чёрное опахало письменного пера судорожно скомкалось в Ташиных пальцах…

— Что я подданный короля Подгорного, а не Его Величества Шейлиреара, — добавил цверг, — и даже если бы у нас таковой останавливался, мы сведений о постояльцах не даём.

…которые тут же облегчённо разжались.

Таша наконец смогла выдохнуть.

— И они ушли?

— Предварительно повторив свой вопрос и подкрепив его парой золотых. Ну я взял, отчего же не взять, раз дают? Сказал «спасибо». И честно повторил свой ответ.

«…люблю и в нос целую. Таша».

Перо она откладывала с благодарной улыбкой.

— Спасибо.

— Да не за что особо. — Трактирщик покосился на неё. — Советую внимательнее присматриваться к людям, которых разыскивают кеары.

— Не беспокойтесь, — Таша сжала записку в чернильных пальцах. — Уже присмотрелись.

— Счастливо, Фаргори-лэн. Берегите себя, ладно?

Кивнув, Таша побежала наверх.

Алексас и Арон уже собрались. Пока первый отправился в конюшни покупать лошадь, второй наблюдал, как Таша собирает немногочисленные пожитки — и, убедившись, что всё на месте, кладёт записку на стол, прежде чем подойти к Лив.

Попрощаться.

Таша поправила сестрёнке одеяло. Убрала волосы с лица. Снова не зная, зачем, просто чтобы что-то сделать.

Прощание… какое жуткое слово.

Таша коснулась губами детской щеки.

— Я вернусь, Лив, — шепнула она. — Обязательно.

Выпрямилась — и, перекинув сумку через плечо, не оглядываясь, вышла.

Вскоре двое коней уже сворачивали с тракта по направлению к горам.

— А всё-таки — куда мы? — осведомился Алексас, понукая новоприобретённого мерина.

Конь был серым, мышиного оттенка, с явной склонностью к меланхолии. Копыта мерин переставлял так уныло, будто всю жизнь пасся вольным единорогом на разнотравных альвийских полянах, но был похищен оттуда презренными людьми и впал в глубокое наплевательство по отношению к своей горестной судьбе.

— В горы, — ответил Арон.

— Это я уже понял. — Таша не видела лица Алексаса, но поняла, что он закатил глаза. — Куда именно?