В травматологическом институте строили овощехранилище. Автокран по одной поднимал железобетонные плиты и аккуратно укладывал в кузов грузовика. Двое рабочих в ярких оранжевых куртках и таких же касках, которые должны были защитить их, если полутонный груз вдруг сорвется, ловко застрапливали очередную плиту, и процедура повторялась.

– Гля, Василий, – один из такелажников вытянул руку. Заскорузлый палец показывал на открывшуюся щель, в которой буднично лежал большой, тускло отблескивающий пистолет.

– Ни фига себе! Как в кинухе!

Василий поднял пистолет и через лобовое стекло прицелился в крановщика.

– Сейчас зафуячу за то, что медленно работаешь! – он смеялся во весь рот, демонстрируя природную жизнерадостность и почти полное отсутствие боковых зубов.

– Положи, мудила... Это помнишь, когда тут пострелялись! Оставишь отпечатки, тебя и посадят!

– И правда, – озаботился Василий. Он тщательно обтер пистолет о штаны и положил на место. – Ладно, давайте «мусоров» вызывать...

Происхождение оружия сомнений не вызывало. «Беретту» отвезли в ЭКУ и отстреляли, вскоре эксперты дали заключение, что именно из нее убиты Ермолай, Силок и два человека на набережной. Пистолет забрал Лис. Он знал, что «береттой» любил хвастать Джафар. Теперь оставалось захватить его и привязать к «грязному стволу». И первая, и особенно вторая задача не относились к числу легких. Оставалось ждать, когда он выйдет в эфир.

Зональным опером, обслуживающим травматологический институт, был двадцатитрехлетний лейтенант Яркин. Его стаж в занимаемой должности, в звании и вообще в милиции составлял неполных три месяца, поэтому он был полон нерастраченных иллюзий и честолюбивых замыслов.

– Делаем засаду? – как о деле естественном и решенном спросил он у начальника УРа.

– На кого? – не понял тот.

– Но того, кто оставил машинку. Он же за ней придет!

Яркин говорил правильно. Именно так его учили в «вышке». Но с точки зрения реальной жизни это была полная ерунда.

– Когда придет? Две недели не приходил. Может, через месяц появится, может, через два. Может, никогда. Ты что же, вечно будешь в засаде сидеть? До самой пенсии?

Майор устало махнул рукой.

– Иди, занимайся своими материалами. А если тебе мало, я еще подброшу!

Хранящая Джафара судьба в очередной раз попыталась отвести карающую длань закона. Но Яркину еще не успела настохренеть служба, он был молод, полон сил и не отягощен семьей. Поэтому, несмотря на полученное указание, решил поступить по-своему. Надев оранжевый жилет и каску, лейтенант смешался с рабочими, заливающими фундамент будущего овощехранилища. Они воспринимали его всерьез и выполняли все распоряжения, немало заинтригованные происходящим. По его указанию плиты положили на место, может, и не совсем так, как прежде, но вряд ли это бросалось в глаза.

– Слышь, брат, а пушка у тебя есть? – поинтересовался Василий. И, получив утвердительный ответ, продолжил: – Я тут арматурины приготовил, если что – мы его, гада, затопчем!

Пожалуй, впервые Яркин ощутил столь полное единение с народом и испытал чувство гордости за свою профессию и прилив желания этот самый народ защищать и служить ему верой и правдой. Это чувство обычно достаточно быстро проходит, а некоторые сотрудники его никогда и не испытывают, сразу превращаясь в черствых и приколистых мусоров, от которых простой человек может ожидать одних неприятностей. Оправдать их можно только тем, что ощущения каждого являются реакцией на отношение окружающих, а далеко не всем сотрудникам удается испытать такое одобрение и поддержку, которую испытал молодой лейтенант.

Подходы к плитам хорошо просматривались, оставалось только ждать. Сколько можно ждать и что из этого выйдет, начинающий опер не представлял.

Но новичкам везет в азартные игры, если, конечно, с ними не жульничают. А розыск преступников – самая настоящая азартная, будоражащая кровь игра.

– Гля! – заскорузлый палец рабочего, нашедшего пистолет, обозначил некое направление, но тут же конспиративно продолжил движение и привычно укрылся в носу. – Вот чучело! Может, он и есть?

Действительно, к плитам двигалась довольно странная фигура в темных очках и надвинутой на лоб шляпе. Необходимость как одного, так и другого предмета погодно-климатическими условиями не обуславливалась. И шел человек довольно странно: скованно, с напряженным корпусом и прижатыми руками.

Василий захохотал, Яркин тоже с ходу готов был отвергнуть такое предположение, но, вспомнив лекции про всевозможные ухищрения и маскировку злоумышленников, остался серьезным.

– Не пяльтесь туда, давайте вниз...

Они спрыгнули в котлован. Вскарабкавшись на опалубку, лейтенант незаметно стал наблюдать за странным незнакомцем. Тот прошел мимо плит, осмотрелся, вернулся и принялся заглядывать во все щели подряд.

«Он!» – Яркина кинуло в жар.

– Я пошел! – выдохнул он и тут же понял, что мог этого и не говорить