Нахождение в форме на улице налагает определенные обязательства, требует постоянного напряжения и готовности к тому, что на бюрократическом языке называется служебно-официальными действиями. Пояснить иногороднему, как проехать к автовокзалу, помочь заблудившемуся ребенку, сообщить куда надо об утечке газа, вызвать ГАИ на место аварии, перевести старушку через дорогу, отправить лежащего без чувств пьяного в вытрезвитель, оказать помощь роженице, доставить в больницу внезапно заболевшего человека, призвать к порядку распоясавшегося хулигана, спасти тонущего (гибнущего в огне) подростка, пресечь преступление, принять меры к задержанию преступника, правильно и в соответствии с законом реагировать на обращения и заявления граждан, быть образцом высокой культуры, доброжелательности, справедливости и профессионализма...

Это далеко не полный перечень действий, которые обязан предпринимать любой работник милиции как в служебное, так и в свободное время вне зависимости от места работы, должности, отношения к данной территории, текущих планов, самочувствия, семейных проблем и других столь же малозначительных личных обстоятельств. Вполне понятно, что в реальной жизни ни один «формовой» милиционер требований утопических инструкций не выполняет, потому что для этого надо быть идеальным гражданином, всесторонним универсалом, полным альтруистом, беззаветным энтузиастом, к тому же неограниченно компетентным и на сто процентов свободным. Но даже если такой безукоризненный милиционер вдруг появится, он навсегда сгинет на улице между домом и службой, погребенный никогда не кончающимися проблемами замордованного и доведенного до ручки населения, не избалованного вниманием и чьей-либо готовностью прийти на помощь.

Поэтому Молочков обычно ходил в штатском, не выделяясь из общей массы народонаселения. Но новый начальник райотдела стал внедрять провалившуюся еще на общесоюзном уровне идею сдерживания преступности и профилактики правонарушений путем повышения плотности «формовых» сотрудников на душу населения и создания предупредительного эффекта «милиция всюду». Идея эта проста и дешева, как милицейский полуботинок: если на улицах появится много милиционеров, то преступный мир задрожит и спрячется в свое гнусное подполье. А поскольку денег на дополнительные штаты в бюджете нет, то надо обязать всех сотрудников постоянно ходить в форме, тогда и без дополнительного финансирования эффект присутствия милиции будет достигнут.

Но милицейские полуботинки в принципе невозможно носить: они уродуют ноги и в течение двух дней выводят своего обладателя из строя. Поэтому приходится или тратиться на более дорогие, но пригодные к носке гражданские туфли или, подкладывая вату и залепливая пятки лейкопластырем, терпеть боль и прихрамывать до тех пор, пока процесс уродования не завершится и образовавшиеся мозоли не примирят ментовские ноги со штатной обувкой.

Так и с идеей постоянного ношения формы. Если бы милицейские начальники прониклись идеей обеспечения личного состава постоянно носимым оружием да горой вставали за каждого сержанта, лейтенанта и капитана, применившего его по назначению, то преступность действительно поприжала бы хвост. Но такой подход требует умения принимать смелые решения и отвечать за них, брать на себя ответственность за «непопулярные» последствия, вызывающие оголтелый хай родственников и дружков подстреленных бандитов, петиции «правозащитников», чья активность очень часто оплачивается общаковыми деньгами. А главное, надо быть уверенным в кадровом составе тех органов, которые доводится возглавлять... Излишне говорить, что без такой уверенности занимать начальственные места аморально и безнравственно.

Штаны с красной полоской, китель, погоны и фуражка таят куда меньшую опасность для руководства, чем оружие в руках подчиненных, поэтому оно и перекладывает риск со своих плеч на чужие головы, заставляя проявлять «личное мужество» тех самых сержантов, лейтенантов и капитанов, которые топчут землю своих зон обслуживания – В криминализированной до предела стране риск этот оказался непомерным и наглядно отразился в сводке потерь личного состава, что заставило свернуть эксперимент и разрешить ношение штатской одежды во внеслужебное время.

Но новый начальник Молочкова и еще двухсотпятидесяти сотрудников райотдела то ли не знал про неоправдавшийся опыт (это, конечно, маловероятно, но по части незнания случаются столь вопиющие казусы, что можно допустить и такое), то ли рассчитывал на удачное его повторение в рамках вверенного района, то ли, скорее всего не умея улучшить оперативную обстановку, решил, что за излишнее рвение ругать не станут при любом, даже обратном, результате.

Поэтому сержант Молочков возвращался с работы в форме, в форме заходил в магазины за хлебом, макаронами и молоком, в форме переходил улицы и тем привлек внимание Ужаха Исмаилова, сидящего за рулем угнанного грузового микроавтобуса.

– Давай, Али, это твой! – сквозь зубы процедил он, подгоняя «рафик» вплотную к милиционеру.

В кузове сидели Кинжал и Руслан Шерипов. Накануне налета СОБРа на убежище их отряда все трое ездили к Голубому озеру проверить домик с колоннами. Шерипов хотел отправиться туда один, но Ужах тоже вызвался искать кровника, а Кинжала взяли за компанию. Разгром отряда и их чудесное спасение наводило Ужаха на скверные размышления: ведь спастись должен был один Руслан, который побывал у ментов в руках и давал им клятвы на Коране... Вслух он своих размышлений не высказывал, но и Кинжал да и сам Шерипов Думали о том же. Между ними воцарилась напряженная атмосфера недоверия. Затаившееся предательство требовало расплаты...

Убитые и арестованные товарищи тоже должны быть отмщены, причем если предательство еще предстояло выявить и доказать, то эта месть не терпела отлагательства.

– Сегодня же мочканем трех мусоров, – решил Ужах. – Каждый по одному. А потом достанем гранат и забросаем их лягавку.

Сержанту Молочкову предстояло стать первой жертвой предстоящего террора.

Грузовой микроавтобус затормозил рядом с ним, дверь кузова открылась.

– Товарищ милицанер, как на Красногорск выехать? – почтительно спросил Али, изображая простодушную улыбку, которая заставила бы Литвинова, Рывкова или Лиса немедленно схватиться за пистолет.