— А я?

Его взгляд потеплел.

— Я лишь хочу защитить тебя, Вейл.

Ее и без того хрупкое спокойствие пошатнулось. Это создало ужасный аналог. Нокс прав, Вейл ошибается. Нокс сильный, Вейл слабая. Нокс голова, а Вейл хвост.

— Послушай, — сказала она, — ты хочешь защитить меня, потому что я необходима для твоей победы. Это понятно. Но…

— В тебе нет необходимости, — вмешался он. — Только не для айера, больше нет. С того самого часа перед собранием.

— Хм, и что теперь? — Она перестала быть необходимой, а он все равно остался с ней? «Еще один поворот сюжета». — Неважно. Мы обсудим это позже. Просто… не вмешивайся и доверься мне. Я не сделаю ничего, чтобы рискнуть твоей жизнью, жизнью моей сестры или моим шансом на победу. Или даже твоим шансом на победу. И я понимаю, как противоречиво себя веду, но я хочу, чтобы мы все это пережили.

— Подожди. — Нола прижала руки к животу. — Ты участник их войны? Как такое может быть?

Ладно, значит, она еще не сбросила эту информационную бомбу, не желая волновать сестру. И было ясно, что Зион тоже этого не сделал.

— Да, это так, — сказала она, не отрывая взгляд от Нокса, любви всей ее жизни.

«Ох, черт». Вейл не просто влюбилась в этого мужчину. Она уже втрескалась по уши.

Она любила его глубоко, безумно, всецело и неудержимо. Время не имело значения для эмоций. Быстрота их отношений не имела никакого значения. Он завладел ее сердцем, и уже ничего не отменить.

Должен же быть какой-то способ заполучить все это, поскольку альтернатива слишком уж жалкая. Она отказывалась довольствоваться чем-то меньшим, чем «долго и счастливо».

— Пожалуйста, доверься мне, — взмолилась она. — Я хочу, чтобы мы были вместе, как семья, и не просто выживали, а процветали.

Он вздрогнул при слове «семья», как будто его ударили молотком от неожиданного осознания. Он полностью смягчился, его гнев просто… ушел. Глядя то на нее, то на Нолу, он внезапно потерял свою нежность.

Он кивнул, как будто только что принял судьбоносное решение, которое опустошило, его черты выражали одновременно глубокую печаль и разбитое сердце. Ужас пробежал у нее по спине.

— Мое перемирие с тобой остается в силе, Валерина с Земли, — мягко произнес он. — Сейчас и навсегда. Но я не буду сражаться на твоей стороне. Сегодня мы расстанемся, и я буду устранять воинов, окруженный тенями, как и должен.

Разойдемся в разные стороны? Опустошенная этой мыслью, она решительно покачала головой.

— Ты пытаешься заставить меня выбирать между тобой и Нолой? — Ее глаза горели от слез, которые она отказывалась проливать, а подбородок дрожал. Потеряв из виду остальных, которые наблюдали за этой перепалкой с нарастающим трепетом, она проглотила комок в горле; он застрял в животе, мучая ее еще больше. — Пожалуйста, не делай этого. Мы сможем добиться успеха вместе. Помнишь?

— Я не хочу, чтобы ты выбирала, — сказал он все так же мягко. — Раньше ты считала, что нам лучше быть порознь, но я убедил тебя в обратном. Я был не прав, поступая так.

— Нет! Ты был прав. Мы спасаем друг друга. — Она хотела крикнуть: «Я люблю тебя, а любовь побеждает все, даже зло. Любовь — это все. Любовь стоит того, чтобы за нее бороться. Я стою того, чтобы за меня бороться. Любовь никогда не подводит, но ты подведешь нашу любовь, если уйдешь».

Вейл прижала язык к небу и продолжала молчать. Она ни за что не станет использовать свои чувства, чтобы манипулировать им или давить на него. И поняла, что тоже не имеет права осуждать его. Она уже хотела бросить его раньше, и не из-за игры, а потому что надеялась избежать этого. В тот момент, когда он понял, что ему будет лучше без нее.

«Всегда будь тем, кто уходит».

В кои-то веки она не захотела быть тем, кто уйдет. Неудивительно, что он так легко убедил ее остаться; она бы ухватилась за любой предлог. В глубине души Вейл знала, что он храбрый и сильный, совсем не похожий на ее эгоистичного отца.

— Я ожидала от тебя большего, — прошептала она. «Только не рыдай». — Ты просто трус.

— Я человек, пытающийся получить максимум из безвыходной ситуации. Потому что мы не можем спасти друг друга, — сказал он, разрушая ее мир кусочек за кусочком. Он глубоко вдохнул, с силой выдохнул, опустил пистолет и посмотрел на Зиона. — Я позабочусь о том, чтобы Вейл добралась до финала. Пока ты охраняешь ее, я не стану нападать на тебя. Если попытаешься остановить меня или как-то навредить ей, я превращу твою смерть в поучительную историю, и даже Семерка содрогнется от отвращения.

— Согласен, — сказал Зион.

— Остановись. — «Только. Не. Рыдай». — Никто не должен никого бросать. Что такого есть в том, чтобы быть сильнее вместе, чего ты не понимаешь? Двойную веревку не разорвать.

Нокс склонил голову.

— Мне очень жаль, Вейл.

— Нет, — повторила она, и ее зрение затуманилось, когда она сморгнула эти дурацкие, глупые слезы. — Если ты выйдешь за дверь, нам конец. Я не приму тебя обратно, даже если приползешь.

Но он больше не вернется. Они никогда не возвращались.