— И я хочу поцеловать тебя, — Итан не думает останавливаться на догадках. — Я говорю, потому что всё чаще думаю об этом.

Что?

Сейчас?

Я отворачиваюсь к окну, не понимая, как реагировать, и продолжаю молчать.

— Ты не напоминаешь мне ее, не поэтому. Но ты так ведешь себя…

— Странно?

— Да, очень странно, — Итан коротко смеется, угадав мою улыбку. — Но видно это верный путь к моему сердцу.

— Рана тебя совсем не беспокоит? — я все-таки разворачиваюсь и смотрю ему в глаза.

— Точно, я забыл.

Итан подается корпусом вперед, отодвигаясь от спинки кресла и подставляя мне раненное плечо. После чего нащупывает разорванное место на рукаве и грубо дорывает ткань, оголяя всю руку.

— Царапина, как я и говорил, — выдыхает он. — Можно перекисью залить, и всё заживет.

Я следую его подсказке и ищу пластиковый белый флакон, правда его недавние признания сделали свое дело. Пальцы слушаются меня с трудом, я не узнаю собственные движения, корявые и по-мужски топорные. В конце концов, я задеваю угол и выворачиваю нижнюю подкладку короба к черту, собрав все медикаменты в одну кучу.

— Черт, — зло выдыхаю я.

И пытаюсь вернуть дно на место, но неожиданно замечаю, что оно второе.

— Тут тетрадь, — я вытаскиваю из-под подкладки синюю тетрадь и кладу на аптечку, — похоже на тайник.

Раскрытые страницы открывают строчки размашистого почерка. Десятки исписанных страниц… И даты, я замечаю подчеркнутые заголовки, где значатся цифры. «14 июня», «20 июля», «25 июля».

Дневник жены. 25 июля.

Я вдруг замечаю, что перестала называть его N. Осталась тупая буквальностью…

Итан.

И эта история с домом, черт ее возьми! Глупое бессмысленное ребячество. Я готова спорить, что он купил дом больше и дороже, чем у Кирилла. Вечное соперничество, на которое у меня банально нет сил, я не хочу играть в такие игры. Нет, мы начинали иначе и не ради идиотского цирка!

Я не хочу ехать в новый дом Итана, я чудом нахожу отговорки, хотя уже подобралась к критической точке. Он не идиот, пусть он не понимает почему, но всё сильнее злится. Я чувствую прорезающийся резкий тон в его текстовых сообщениях, и из-за этого мне сложно заставить себя даже просто отвечать ему. Я всё чаще спасаюсь смайлами, хотя прекрасно понимаю, как выгляжу со стороны. Я переношу и отменяю встречи, и вот это выглядит еще хуже, особенно после его слов, что я нужна ему целиком.

Скоро будет неделя с последней встречи с Итаном, а мы никогда не брали передышку больше чем на двое суток. Я собственными руками ломаю нашу связь и путаюсь в причинах. Это из-за проклятого дома? Из-за того, что Итан захотел свою личную территорию и больше прав? Или из-за Кирилла… Я хочу дать мужу второй шанс?

Что было вчера? Итан подъехал к офису, устав от моих односложных ответов, и решил дождаться меня у машины. Когда я спустилась, я не смогла скрыть плохое удивление и следом негодование, а он оказался совершенно не готов к моей перемене.

Он, скорее всего, чувствовал неладное по переписке, но лицом к лицу это другое. И его понесло, навстречу и со всеми собственническими замашками, так что мне пришлось грубо останавливать его руки и пару раз бросить прямо в лицо гневное «Нет!». Он опешил и запрыгнул в салон, оставив меня в покое, а я успела заметить огромный букет цветов на заднем сиденье.

Вдогонку я отправила целую простыню с идиотскими оправданиями, что людно и что столько посторонних глаз вокруг, что я не ожидала и просто-напросто испугалась, и много других «что». После письма я почувствовала себя еще хуже, я никогда не писала такое мужчинам, мне никогда бы не пришло в голову оправдываться… Но я оскорбила его, и я запомнила его нервный взгляд, Итан не мог найти одну точку и блуждал по моей фигуре, которая почему-то так безвозвратно отдалилась от него.

Он ничего не понимал.

— Ты не видела, куда я бросил ключи?

Голос мужа возвращает меня на кухню. Утро, завтрак и список дел на целый день.

— Какие?

— От гаража, с красным брелком.

Я оборачиваюсь и смотрю на Кирилла, который хмурится, просматривая уведомления на экране сотового, а потом резко поднимает голову, вдруг угадав повисшую тишину.

— В верхнем ящике, скорее всего, — отвечаю я запоздало.

— Я смотрел, — но он все же разворачивается и бредет к большому комоду, в котором мы прячем всё, чему не нашлось места.

С подъездной дорожки доносится шум двигателя, и сквозь витражные окна я замечаю синий пижонский седан, который закладывает резкий вираж и тормозит у самых ступеней.

— Итан, — Кирилл кидает мне подсказку и поворачивает к дверям, чтобы встретить гостя.

В его руке появляется найденная связка с ярким брелком.

— Зачем он? — я обрываю фразу, заметив, что Итан не стал дожидаться, когда его встретят на пороге.

Он сам открыл двери и вошел в дом, наткнувшись на Кирилла, который протягивает ему ладонь для рукопожатия. И Итан тут же зажигает свою лучшую улыбку, радостную и светлую, он что-то шепотом бросает мужу и смеется, чуть наклонившись вперед, словно поверяет секрет, хотя это обычная сплетня.