К нему подскакал слегка задетый пулей в щеку Айдар, сверкая налитыми злобой глазами. Его сотня не смогла из-за топи подле реки подойти близко к казачьим укреплениям и почти не понесла жертв. Но это только распалило нетерпеливого Айдара и сейчас он, крутя в руке длинную плеть, кричал прямо в лицо Мухамед-Куле:

— Почему ты не пустил вперед лучников?! Почему?! Они бы не дали им и носа высунуть, а так скольких нукеров мы уже потеряли!

— Не горячись. Бой не окончен. Сейчас пойдут стрелки. А ты готовься кинуться вслед за ними. Может быть, всем не удастся прорваться, то хотя бы половина прорвалась через их проклятые лодки, достала их саблями…

— Были бы у нас лодки, — вздохнул сзади Янбакты, — мы бы им показали…

— Где я возьму тебе лодки? — огрызнулся Мухамед-Кул. — Нет у меня лодок! Так будем биться.

— А если вплавь попробовать? — предложил подъехавший к ним Дусай.

— Не смеши! Перебьют как уток, — отмахнулся Айдар.

— Выдвигайте вперед лучших стрелков, — приказал Мухамед-Кул. — Пусть скачут не прямо в лоб, а вдоль их лагеря. Так в них будет труднее попасть и они смогут ближе подобраться к русским.

— Кони боятся их выстрелов, — словно оправдываясь, высказался Дусай. — Уши им что ли позатыкать?

— А ведь правильно говоришь, — впервые за утро улыбнулся Мухамед-Кул. — Я и сам подумал, что если бы кони не пугались, то мы добрались бы до их укреплений, — кивнул он на русский лагерь.

— Ладно, попробуем, — согласились Айдар и Дусай и поехали к своим сотням.

— А тебе нечего соваться в пекло, — удержал Мухамед-Кула преданный Янбакты. — Коль убьют, то кто боем управлять станет…

— Сам знаю, — дернулся тот, но коня придержал и стал наблюдать с пригорка, как разворачиваются события.

Айдар долго что-то втолковывал своим нукерам. Вот они стали вырывать клочья подкладки из своих халатов, затыкать уши лошадям. То же самое делали воины Дусая. Затем Айдар отделил полсотни стрелков и пустил их вдоль казачьих укреплений. Те словно вихрь пронеслись вдоль берега, выпустив по нескольку стрел. Прогремели запоздалые выстрелы, но лишь одна лошадь споткнулась на полном скаку и упала, перевернувшись через голову. Остальные благополучно достигли кромки леса. Тут же другая полусотня повторила их маневр, осыпав казаков стрелами, и так же без потерь взлетела на пригорок.

— Ну как? — спросил радостный Айдар. — Сейчас мы им покажем!

— Хорошо, — согласился Мухамед-Кул, — но надо! навалиться на них всеми силами, пока они перезаряжают свои ружья.

— Так и поступим, — согласился Айдар, уже спускаясь с пригорка.

Раз за разом скакали стрелки вдоль казачьих перевернутых стругов, слали стрелы, уходили в сторону и возвращались опять. А потом, когда на какое-то время стихли ружейные выстрелы и казаки, укрываясь от стрел, присели, спрятавшись за стругами или спрыгнув в ров, то вся татарская конница единым потоком хлынула на них. Кони уже не так пугались выстрелов и первый ряд легко перемахнул через невысокие борта стругов, оказался позади казаков. Началась рукопашная сеча.

Прямо перед Ермаком проскочили несколько всадников, чуть не смяв его. Но он отскочил в сторону и дернул за собой пушкаря Ивашку Лукьянова, не успевшего перезарядить пушку. Тот схватил лежавший на земле топор на длинной рукояти и рубанул по морде ближайшего коня: Тот завалился на колени, а всадник, падая, успел зацепить саблей Ивашку по плечу, но тут же был проткнув копьем набежавшего сзади казака. Ермак в это время успел вышибить из седла тяжелой секирой двух молодых нукеров, что не успели развернуть застрявших в береговой жиже коней. Оба лежали с раскроенными черепами на узкой песчаной полосе, не выпуская сабель из рук.

Рядом с атаманом оказался Черкас Александров, который как и раньше бился с двумя саблями в руках.

— Лихо ты их, — крикнул он и рубанул по боку перескочившего через ров круглолицего татарина, подставив саблю в левой руке под его клинок.

— Да и у тебя, вроде, не худо получается, — отозвался Ермак, приглядываясь, как идет дело у остальных.

Снова ударили пищали и развернули мчащихся на них всадников. С теми же, кто успел прорваться, легко расправлялись копьями, сбрасывали с коней, рубили саблями топорами и добивали ружейными прикладами. Татары, словно поняв бесполезность своих попыток, откатились обратно к лесу, сбились в кучу, что-то обсуждая.

— Больше не сунутся! — самодовольно поднял обе сабли Черкас Александров. — Показали мы им!

— Помолчал бы… — махнул рукой на него Ермак. — Лучше сходи посчитай, сколько раненых, есть ли убитые.

Того не смутил окрик атамана и он пошел вдоль лагеря, похлопывая с радостной улыбкой казаков по плечам, справляясь, не ранен ли кто. Таких оказалось полдюжины. Убитых двое. Одного зарубили в рукопашном бою, а второму стрела угодила точнехонько в горло. Зато татар убитых и раненых насчитали три десятка.