Харрис минуту слушал, потом глаза его потемнели, казалось он оценивал то что услышал. Он повернулся к нам и глухо произнес:

— Они говорят — не нужно больше жертв. Просят уйти.

Кто-то пытался еще что-то сказать, но все понимали — они правы. Неизвестно сколько смогут прожить раненые, успеет ли помощь, успеем ли довезти, и еще много — много разных «если».

Пилот коптера смотрел на остальных, ожидая команды возвращаться.

Харрис как будто выдавливая из себя слова сказал:

— Их нельзя так оставлять. Кто-нибудь сможет им помочь?

Все понимали, что он имел в виду под словом «помочь» и все молчали. Неужели в такой ситуации все присутствующие оказались впервые.

Иногда нужно делать неприятные вещи, в особо редких случая приходиться делать совсем неприятные вещи — моя прошлая работа приучила меня к этому. Я знал что в таких ситуациях нельзя раздумывать. Раздумье сейчас — это сомнения.

Я вскинул винтовку к плечу. Четыре коротких выстрела, по два на каждого человека. Все четыре — в голову.

Этот прекрасный новый мир.

* * *

Когда мы вернулись, нас встречало очень много людей — весть в небольшом сообществе распространялась быстро.

Одиннадцать смертей за один раз — такого, насколько я знал, не было уже очень и очень давно. Было очень тяжело осознавать что среди сотен глаз обращенных на нас, были и те кто сегодня потерял близких. За себя я не волновался — я сделал, то? что должен был сделать и если бы не я, то кто-то другой всё равно исполнил бы это. Ия был уверен, что каждому будут разъяснены все обстоятельства ситуации.

Незаметно шепнул Танго, что жду его у себя — кое-что хотелось сделать не откладывая.

Он пришел почти сразу, как и я не оставшись на речь советника Дэвис, в которой, как я понял, она пыталась утешить людей.

Я никогда не был против подобных речей, но всегда думал, что важнее было что-то делать, чтобы подобных трагедий не случалось, чем искать слова утешения после.

Когда я заявил Танго, что хотел бы прямо сейчас отправиться на поиски Отоа, видно было, что он огорчился. Он понимал насколько опасен этот путь и очевидно не хотел чтобы я пополнил сегодняшний скорбный список. Попытался даже отговаривать, но видя бессмысленность этого перестал настаивать.

Ему надо было довезти меня на коптере до гор на противоположной стороне острова. Это должно было занять около часа полета. Там я собирался спешиться и горными тропами по навигатору добираться до предполагаемого места обитания шамана.

С собой взял винтовку, припасов, исходя из пары дней — по минимуму, мини палатку — она почти ничего не весла и легко умещалась в наплечном рюкзаке. Танго забил нужные координаты в мой коммуникатор, а потом, видимо вспомнив о важном, исчез на пять минут… вернувшись с листком бумаги на котором было что-то написано от руки.

Это оказался список трав и мазей.

— Это от Пола. Было бы неплохо если бы что-то из этого списка ты принес ему, попросив у Отоа. Но, главное, я думаю, эта бумажка станет твоим рекомендательным письмом. Насколько я слышал шаман не из тех, кто рад всем гостям без разбора.

Самое время было под шумок незаметно исчезнуть, не вызывая лишних вопросов и поэтому откладывать поездку смысла не было.

Мы присели на дорожку.

Я,конечно, отдавал себе отчет, что поездка могла плохо для меня закончится, и какой-то тихий голос внутри нашептывал советы найти повод отказаться от неё, или, по крайней мере, отложить. Но я отключил этот тихий голос и встал. Обвел свою квартирку, уже успевшую полюбиться, взглядом, засунул винтовку в рюкзак — её длина не превышала метра — и направился к двери.

* * *

Летели молча — настроение было совсем не для бесед.

Не знаю о чем думал Танго, но у меня картина случившегося висели перед глазами. Впрочем, именно эти картины и заставляли меня не сомневаться в своем решении срочно найти Отоа. Спроси у меня кто-то — зачем мне шаман, я бы, наверное, не смог ответить, просто очень хотелось что-то делать прямо сейчас, не откладывая. Если бы Совет пошел мне на встречу, наверное, я отвлекся на новую работу и новые полномочия, но там было всё тихо и, судя по всему, также тихо и должно было остаться.

Танго время от времени сверялся с навигатором, для того чтобы проконтролировать маршрут. Гнездо осталось где-то справа, как и Эну, и уже скоро та горная гряда у подножии которой я должен был высадиться стала наплывать на нас.

Мой напарник явно чувствовал сильное беспокойство и его беспокойство поневоле передавалось и мне. Я впервые должен был остаться наедине на поверхности в этом мире, и рядом не должно было остаться ни людей, которые могли бы чем-то помочь или подсказать, ни коптера, на котором в случае опасности можно было подняться в воздух.