«Охотник» с опаской присел на стул, и тот жалобно заскрипел.

— Так вот, — продолжил Ромуальдыч, бросив неодобрительный взгляд на вошедшего. — У нас уже ящика три бумаг накопилось, да такого рода… Просто рука чешется на каждой штампик тиснуть «Для служебного пользования» или «Секретно»!

Разъяснив Олейнику суть, Ромуальдыч смолк.

— Так-так-та-ак… — завел Василий Федорович свою партию, пристально глянув на меня. — Как вас по фамилии, молодой человек?

— Гарин. Миша Гарин, — вежливо ответил я, размышляя, вызовет ли мое имя у полковника ассоциации с объектом «Миха».

— Высокотемпературные сверхпроводники… — со вкусом выговорил Олейник. — Скажите, Миша, на каком этапе находятся работы?

— Проект завершен в начале лета, сейчас ВТСП исследуют в Московском физико-техническом институте, в Институте физических проблем… и еще где-то.

— И шо? — прищурился полковник. — Большую пользу принесут народному хозяйству эти ваши… э-э… ВТСП?

— Огромную, — горячо вспыхнул я. — ВТСП — это линии электропередач без потерь. Сейчас больше трети всей выработанной энергии просто греет провода! ВТСП — это сверхмощные генераторы и электродвигатели, соленоиды и трансформаторы…

— Хватит, хватит! — поднял руки Олейник, смеясь. — Убедили!

— Миша еще и программы пишет для ЭВМ, — похвастался Ромуальдыч.

— Ой, да ладно… — заворчал я, вытаскивая папочку. — Тут небольшой подарочек для вас, Василий Федорович… — видя, как в глазах полковника шевельнулось недовольство и разочарование, я усмехнулся: — Для всего вашего Комитета.

Развязал тесемки и выложил на стол укушенные скрепкой желтоватые страницы. Заинтересовавшись, Олейник пролистал мой «подарочек».

— «Бигин. ИнФайлСтрим равно… — выдал он с запинкой. — Ти-ФайлСтрим. Крейт (ИнФайл, эф-эмОпенРид); АутФайлСтрим… ГетКейз». И шо это такое?

— Программа, — любезно ответствовал я. — Тут в основе — моя вариация Бэйсика, а он англоязычен.

— Ясно, — бодро откликнулся Василий Федорович. — А, вот примечания! Ну, хоть по-русски… Хм… «Цикл распаковки»… «Очистка буфера битов»… «Заполнение стека», «Заполнение матрицы», «Первый шаг шифрования с ключом»… — склоняя голову и потирая двумя пальцами мочку уха, он спросил «Охотника»: — Ты хоть что-нибудь понял?

— Ни бум-бум, — покачал тот шишковатой головой.

— Это специальная программа, — объяснил я, стараясь не выказать мальчишеского чувства превосходства. — Алгоритм симметричного шифрования с длиной ключа в сто двадцать восемь бит. Можно и попроще. Если убрать почти половину, получим программу с ключом в шестьдесят четыре бита. А для пущей криптостойкости в ней используется еще один алгоритм — словарный, для сжатия данных.

— Етта… Дошло? — ухмыльнулся Вайткус.

Полковник глянул на него, как на пустое место, и затеребил другое ухо.

— То есть, я прогоняю донесение через эту вашу программу, и шлю… ну, допустим, из нашего посольства в МИД, — медленно проговорил он. — А там стоит такая же машинка… электронно-вычислительная… и декодирует шифровку?

— Именно, — кивнул я.

— А если перехватят? — быстро спросил Олейник. — Скоро расшифруют?

— Ну, если с помощью хорошей ЭВМ… — прикинул я. — Месяцев за девять. Но это, если всё сообщение полностью, а если только часть… Вероятному противнику жизни не хватит на расшифровку!

— Берем! — хохотнул полковник, жадно сгребая папку.

Вайткус очень выразительно прочистил горло, гуляя взглядом по потолку.

— А, ну да… — смутился Олейник, и задумался, потирая подбородок. — Сейфы в этом вашем… Центре имеются?

— Обязательно, — Ромуальдыч кивнул с величием царствующей особы. — Ворота стальные, на окнах решетки.

— Сигнализация?

— Нету.

— Плохо… — потерев подбородок, Василий Федорович перешел на щеку. — Мы вот шо сделаем. Я тут в командировке и… Познакомьтесь — капитан Славин!

Великан добродушно улыбнулся. Он сидел в напряженной позе, уперев руки в колени, словно страхуясь. Сломается стул, а он устоит, не растянется на полу…

— Пройдешь с товарищем Вайткусом в Центр НТТМ на Карла Либкнехта — это здесь рядом, осмотришь там все и доложишь. Будем думать, как ваш «ящик» от шпиёнов уберечь!

Славин с облегчением встал.

— Есть, товарищ полковник! — пророкотал он.

— А вечерком… — Олейник живо потер ладони.

— Сообразим! — заключил Ромуальдыч с ухмылкой.