Шрифт:
– Ой, не надо! – взмолился Юлий.
Йоост бросил на него сердитый взгляд:
– А может, ему трудно справляться с болью. Ты когда-нибудь задумывался над этим?
– А может, он придурок.
– Заткнитесь уже, а? – зашипел на них Якоб.
Все притихли, напряженно выжидая.
– Вот видите? Ничего не случилось, как я и говорил! – Шатци всплеснул руками, точно разгонял страх. – Может, пойдем?
Новый крик разорвал утренний воздух. Якоб сорвался с места и побежал.
– Куда ты? – крикнул ему вслед Шатци.
– Надо его остановить! – бросил на ходу Якоб.
– Не получится… Мы же пробовали!
– Значит, попробуем еще раз!
Шатци закрыл глаза. Сжал кулаки:
– На этот раз без меня. Кто бы это ни был, он уже мертв, а видеть их всегда так больно. Как будто это снова Яспер. Я не могу. И не пойду.
Что-то зашелестело в кустах рядом с ним. Шатци открыл глаза. Все, кроме него, бежали за Якобом. Он один стоял на тропе, не считая вороны, которая примостилась на ветке у него над головой. Едва Шатци увидел ее, как она каркнула. Тут же отозвалась вторая, за ней – третья. Наклонив головы, все три птицы смотрели на него черными блестящими глазами, так, словно увидели большую жирную личинку.
Шатци вздрогнул. Вороны все прибывали. А значит, их хозяин был поблизости.
– Подождите меня! – завопил он.
И вприпрыжку помчался за братьями.
Глава 12
Якоб с треском прорывался через подлесок, подняв над головой кирку, чтобы в любой миг пустить ее в дело. Немного не добежав до пруда, он споткнулся и опустил инструмент. Перед ним лежала несчастная: навзничь, в луже собственной крови. Она уже не дышала, глаза смотрели в небо.
Два брата, Йозеф и Иоганн, подбежали и упали рядом с ней на колени. Остальные стояли.
– Поздно, – пробормотал расстроенный Шатци. – Умерла.
– Нет. Еще теплая, – возразил Иоганн, прижав ладонь к щеке девушки. – Есть шанс…
– Шанс? – взвился Шатци. – Может быть, ты не заметил, но у нее вырезали сердце!
– Где Вебер?
Паук поставил корзинку на землю и засеменил к девушке.
– Что он может сделать? Ее ведь тоже нет, – сказал Шатци, заламывая руки. – Наверняка она уже улетела.
– Никуда не улетела. Здесь она. Ты что, не видишь?
Пройдя между людьми, паук опустился на землю рядом с девушкой, заглянул ей в лицо восемью глазами, и тут что-то легкое, как пух, и прекрасное, как солнечный луч, слетело с ее губ. Переливчатое, словно жемчужина, оно немного помешкало и устремилось вверх.
Паук принялся прясть так быстро, как только мог.
– Торопись, Вебер, – подгонял его Иоганн. – К нам вот-вот пожалуют.
И он указал на небо. Оно потемнело, но не из-за туч… а от воронья. Тысячи черных птиц слетались со всей округи, сбиваясь в огромную воронку, которая раскручивалась над прудом, то опускаясь, то снова поднимаясь. Казалось, будто невидимая рука запускает волчок над Темным Лесом.
– Это он. Сейчас будет здесь, – заговорил Шатци, в чьем голосе звучал страх.
– Но зачем? – спросил Йозеф. – Ведь, судя по всему, он уже получил ее сердце.
– Кто его знает? Надо убираться.
– Не успеем. Он нас увидит.
– Значит, надо прятаться. Давай, Вебер, шевелись.
Паук уже сплел из своей нити прочную паутину. Теперь он встал и жестом рыбака, который бросает сеть, закинул свое изделие в воздух. Сеть сразу обвилась вокруг диковинного переливчатого предмета. Паук поспешно потянул ее к себе, собрал края и скрепил их второй нитью. Теперь пленница никуда не денется.
– Молодец! – похвалил его Иоганн. – А сейчас всем прятаться, живо!
Юлий схватил корзинку Вебера и укрылся за большим камнем. Иеремия с ним. Остальные разбежались по кустам, кто-то даже вскарабкался на дерево.
Приметив трухлявое бревно, паук нырнул под него. Там он затих, прижав светлое брюшко к жирной черной земле и прикрыв собой узелок с драгоценной добычей.
Он даже дыхание затаил, будто умер, – знал, что его ни в коем случае не должны найти. Ведь от него зависела сейчас судьба живой многоцветной жемчужины. Он чувствовал, как та бьется в его паутине, точно мотылек, обреченный и прекрасный.
Это была душа убитой девушки.
Глава 13
Женщина в черных лохмотьях, бывших когда-то платьем, склонилась над мертвой девушкой и поморщилась.
– Иногда я убиваю, братец, – огорченно сказала она и потянула себя за прядь свалявшихся черных волос.
– Эту девушку убила не ты, сестрица. А егерь, – отозвался тот, кто стоял рядом с ней. – Зарезал острым ножом.
Женщина кивнула, но как-то неуверенно и снова дернула себя за волосы – так сильно, что прядь с тошнотворным треском отделилась от головы. Посмотрев на окровавленные корни, женщина отбросила волосы в сторону.